Книга Бусина из муранского стекла, страница 46 – Анна Боронина

— Синьора, самое нежное прошутто! Смотрите, синьора!

— Синьора, бычьи хвосты специально для вас! И язык, язык возьмите.

— Не зевай, голубка. – Синьора Боргини решительно протащила ее мимо всех зазывал и, дойдя практически до середины моста, постучала в узкую, выкрашенную синей краской дверь с золотым ирисом на дверном молоточке.

Сначала открылось маленькое окошечко, в котором мелькнул чей-то глаз, а потом распахнулась и дверь.

— Синьора Боргини, buongiorno, carissima. – Мужчина, открывший дверь, являл резкий контраст с не самым блестящим внешним видом остальных завсегдатаев моста. – Какое удовольствие видеть вас. Проходите, проходите.

Он пропустил их внутрь темного коридора и, закрыв дверь, поманил за собой. Мужчина совершенно не походил на торговца мясом, да даже для владельца лавки он выглядел слишком уж респектабельно.

Когда они вошли в небольшую светлую комнату, Лучиана оценила и дублет из дорогой темно-зеленой ткани, и блеск колец на длинных тонких пальцах. Да и сама комната, в которой они оказались, была прекрасно и со вкусом меблирована. Большую часть помещения занимал внушительных размеров стол, за которым и разместился радушно встретивший их мужчина, указав на пару кресел с другой стороны:

— Присаживайтесь, синьоры. Попросить принести что-нибудь? Вы, верно, с самого утра на ногах и в хлопотах? – Не дожидаясь ответа, он позвонил в колокольчик и сделал какой-то короткий жест заглянувшему мальчику. – Сейчас все принесут.

Лучиана украдкой осмотрела помещение, которое, по всей видимости, служило кабинетом. Деревянные панели темных тонов, шкаф с книгами или, возможно, со счетами, тяжелые подсвечники на столе и небольшом столике ближе к окну, инкрустированная камнями чернильница – все свидетельствовало о достатке и стабильном финансовом положении. Немного оживляла дорогой, но аскетичный интерьер только полка с красивыми и яркими глазурованными тарелками, которые, скорее всего, владелец кабинета привез откуда-то с южного побережья.

— О, вы, как всегда, галантны, синьор Пиччини. – Синьора Боргини улыбнулась и сделала многозначительную паузу, поймав любопытный взгляд, брошенный на Лучиану. – Мы к вам по делу.

Синьор Пиччини заинтересованно приподнял брови. Он вообще казался очень открытым и эмоциональным, что не слишком вязалось у Лучианы с его поистине герцогским видом. Она привыкла, что даже братья, оказываясь в обществе, становились сдержаннее, чем в семейном кругу. Впрочем, с синьорой Боргини они явно были дружны, а Лучиану, скорее всего, Пиччини воспринял просто как дополнение к знакомой синьоре.

— А что за прелестное создание с тобой?

— О, это одна из моих воспитанниц. Лукреция Инноченти, – не запнувшись, представила синьора Боргини, и Лучиана не сразу сообразила, что речь о ней.

Как давно она попросила так себя называть Клето!

— И что же…– начал было синьор Пиччини, но тут с подносом вошел мальчик, и синьор умолк, дожидаясь, пока тот поставит на стол большой глиняный кувшин, от которого шел пар, три изящных кубка и небольшое блюдо кантуччи^[25] с миндалем. – Я решил, что в подобную погоду, немного вина со специями нам не помешает. Не стесняйтесь, синьоры.

Синьора Боргини без каких-либо сомнений приняла предложенное угощение, и Лучиана последовала ее примеру. Вино оказалось обжигающе-горячим, пряным и приятно-сладким. Кантуччи макать в него было истинным удовольствием.