Книга Бусина из муранского стекла, страница 50 – Анна Боронина

— Мне кажется, Винченцо, тебе стоит ее отпустить. Синьора явно не желает с тобой общаться, – проговорил Миккеле, усмехаясь и с интересом ее разглядывая. – Не хватает еще жалоб на мастерскую из-за того, что ты распускаешь руки прямо на улице и средь бела дня.

— Ты за собой следи, Миккеле, – отозвался Винченцо, но Лучиану тем не менее отпустил. – Разве тебе не пора быть в Риме? Как же твой прекрасный заказ? Не боишься не успеть в срок?

Лучиана торопливо спрятала под капюшон выбившиеся волосы и запахнула плотнее плащ, прикидывая, как бы половчее ускользнуть от мужчин и где теперь искать синьору Боргини. Может быть, получится вспомнить дорогу до приюта? Или попробовать постучаться к синьору Пиччини?

— Думаю, что сегодня, Винченцо, дорогой мой друг, ты очень помог мне с заказом. Ваша прекрасная находка станет лицом одной из стихий на фреске. Простите мои манеры, несравненная. Я не представился. Микеланджело ди Лодовико Симони, можно просто Миккеле, художник, к вашим услугам. Как вас зовут, дорогая? – Миккеле бережно взял ее ладонь и поднес к губам, оставляя невесомый поцелуй. – Вы словно прекрасное видение. Простите моих товарищей, что напугали вас. Уверен, что они были сражены вашей красотой так же, как и я.

— Я… – Лучиана невольно зарделась и уже внимательнее рассмотрела своего неожиданного спасителя: он был среднего роста, не намного выше ее, но широк в плечах и хорошо сложен, темноволосый, карие теплые глаза смотрели пытливо и лукаво, но с добрым интересом. Он, похоже, не издевался, а говорил вполне серьезно, в отличие от своих товарищей.

К тому же имя ей было знакомо. Микеланджело Симони был, по слухам, которые ходили в высшем свете Римских магов, весьма талантливым живописцем. Магом земли, кажется, ведь живописцы работали с пигментами и чаще были связаны со стихией земли. Он писал монументальные вещи, под стать своей стихии. А еще Лучиана знала, что ее мать мечтала о портрете кисти Микеланджело, а уж она-то разбиралась в подобных вещах. Вот только Лучиана не ожидала, что известный мастер окажется так молод. Да он же не многим старше ее самой! Она представляла кого-то вроде почтенных старцев, писавших фрески в Соборе Четырех Стихий по заказу отца.

— Меня зовут Луч… – она осеклась, чуть было не назвав настоящее имя, и кашлянула, поспешно поправляясь. – Лукреция, и мне надо найти синьору Боргини. Мы…

— О, так вы из приюта! – воскликнул Миккеле, подхватывая ее под руку. – Это же замечательно. Вы не откажетесь попозировать мне немного?

— Миккеле, развратник, вот теперь как это называется! – хохотнул кто-то из юношей, остальные тоже рассмеялись, и не думая разрывать круг. – Быстро же ты позабыл Клариче!

Лучиана, вновь вспыхнув, в смятении отступила от своего спасителя.

— Прекратите пугать ее, – неожиданно сурово отозвался Миккеле. – За нее синьора и синьор Боргини с нас три шкуры спустят, коль она из их приюта. Мне нужно было лицо для стихии огня, и я нашел его!

— Ты собрался писать огонь с женским лицом? – фыркул Винченцо.

— Сумасшедший! – согласился с ним еще один из компании.

— Да, это будет самая прекрасная фреска из тех, что я создам когда-либо, – вдохновенно произнес Миккеле. – Не отказывайтесь, прекрасная Лукреция. Вы будете моим вдохновением, ваш прекрасный образ будет запечатлен мною в веках.