Книга Бусина из муранского стекла, страница 96 – Анна Боронина

Чезаре не стал дожидаться окончания напутствий, и Лучиане ничего не оставалось делать, как тронуть пяткой бок своей лошади и пустить сразу в легкую рысь, чтобы догнать успевшего свернуть на одну из улиц ненавистного Медичи.

Несмотря на раннее утро, на улицах города уже было весьма оживленно. Лучиана успела привыкнуть и к толкающимся зеленщикам, и не самым приятным запахам, ей нравились каменные здания и частично вымощенные основные улицы. Она неожиданно чувствовала себя во Флоренции почти дома. Не как в родном кастелло, конечно. Но на улицах Флоренции она чувствовала себя своей. Она знала, где можно купить бумагу для занятий, где синьора Боргини имеет счет и можно зайти за самым свежим мясом, который похвалит приютская кухарка. Где торговец с жутковатыми, почти сгнившими зубами улыбнется ей ласково и угостит фокаччей. За каких-то пару месяцев она смогла освоиться. Без денег и без связей. И эта мысль окрыляла так же, как неизменно восхищающий вид Дуомо.

Теперь, когда она ехала верхом и вся суета, и грязь, и толчея узких улиц остались внизу, город казался еще прекраснее. Она, сощурившись, запрокинула голову и посмотрела наверх, туда, где солнце подсветило самые верхние арки кампанилы Джотто в нежно-розовый цвет, отдающий золотом. Здесь и сейчас Флоренция была прекрасна. И она была ее частью.

У внушительных дверей Собора Четырех Стихий царило непривычное даже для всегда людной площади оживление. Лучиана немного приподнялась в седле вытягивая шею, чтобы было лучше видно.

— Кажется, сегодня стихии кого-то соединят, – сказал Чезаре, придержавший коня, потому что Лучиана замедлилась.

И тут она поняла, что внушительная толпа радостно приветствует юную девушку. Кажется, это был кто-то из зажиточных горожан, потому что процессия выглядела весьма нарядно, а невеста и вовсе красовалась в нежно-голубом платье, расшитом серебряными нитями. Лучиана испытала острый укол зависти. Как странно, только что она была всем довольна, а стоило появиться какой-то красиво одетой синьоре, как она ей завидует.

«Зато у меня есть магия», – напомнила себе Лучиана, вскидывая подбородок и улыбаясь – привычка, привитая матерью и обществом, в котором она росла: как бы ни было плохо, об этом не должны знать чужие.

— Когда-нибудь и вы, Фьяметта, войдете под эти своды, – неожиданно сказал Чезаре, и Лучиана поймала его странный взгляд.

Она даже подумала сначала, что он насмехается, и прозвище это, так похожее на домашнее «Лучик», заставило болезненно сжаться сердце, но Медичи был серьезен и смотрел так, словно ей любовался. Лучиана ничего не ответила, лишь дернула поводьями, чтобы проехать дальше.

Вскоре городские стены остались позади, и вокруг раскинулись фиолетовые, в золотистой дымке восхода холмы. Лучиана вздохнула полной грудью: приятно было опять ехать вот так верхом, не убегая от страшной участи, не скрываясь. Она улыбнулась, подставляя лицо прохладному ветру и первым солнечным лучам.

— Вам нравится? – Голос Чезаре заставил ее распахнуть глаза, на мгновение она забыла, что он рядом.

— Здесь очень красиво, – проговорила она, почему-то смущаясь под его пристальным взглядом.

— В таком случае не будем торопиться? Хотя о чем это я, – добавил он, усмехаясь, – вряд ли у вас вышло бы скакать галопом. Вы же разобьетесь.