Книга Осторожно! Дракон на перевоспитании, страница 40 – Любовь Белых

— Вы не понимаете, госпожа. Граф нашёл Грома, когда того, старого и слепого, хозяин в лес завёл. Это не просто любимый пёс графа. Из-за старости и слепоты, как вы понимаете, у него образовался режим. Почти армейский. Он слепым добирается к воротам псарни и ждёт там, потому что знает, что его непременно покормят. Первым. Сам он уже не в состоянии с другими псами есть. Граф ему конуру поставил добротную, сразу у входа. Он всегда из неё выходит, когда время кормёжки приходит. Ну или графа чует. – болтал без умолку мальчишка, незаметно, даже для самой меня, выведя меня за пределы этого чёртового замка. – Чего это там земля такая мокрая? Али дождь ночью шёл? Не слышали, госпожа? Вы поздно легли. Читали что-то, да?

Я заторможенно кивнула и прибавила шаг. Как бы… собак я любила, а ведьм, определённо точно, нет! Даже если здесь сидели церберы на цепи, я предпочла бы их общество тому, чтобы остаться одной или, упаси боже, в кухне у ведьмы.

…как же сильно я ошибалась.

Кровь была повсюду. Я даже сначала не поняла, в чём увязли мои сапожки, потому что месиво на просторной площади, обнесённой каменным забором и небольшими перегородками, просто не могло быть кровью. В моей голове это никак не укладывалось. Зато уложилось, когда мы заглянули за одну из расставленных здесь перегородок.

Мамочки, как же сильно меня рвало. Трясло, как в лихорадке, и рвало снова и снова. Я даже зачем-то позволила Барнсу уйти к темнице. Он сказал, что там есть командиры гарнизона и они помогут. Что в графство проникли дарийцы. Я на всё кивала, со всем соглашалась, а потом снова извергала из себя водопады.

Писк, жалобный, отчаянный, едва различимый, раздался так внезапно, что я, как последняя идиотка полезла в кучу сваленных друг на друга собак, вместо того, чтобы броситься наутёк. Мозг не понимал, в какой я опасности. Я наивно считала, что алиби, которое мог бы подтвердить Барнс, что-то для дракона будет стоить и значить.

Я просто не успела просчитать риски для себя. Действовала на глупых, бездумных рефлексах, пытаясь добраться к источнику жалобного писка, а потом… Потом я уже не могла думать о себе. Мной владел дар Сэймы. Десятки видений атаковали мой рассудок и застили взор. Каждое моё прикосновение к убитому псу заставляло меня кричать и реветь от боли, проклиная и богиню, что дала мне такую жизнь, и дарийку, и её дар, и графа…

И графа-то я вовремя и не заметила, а заметив, снова выпала из реальности, увидев перекошенное злобой лицо Лиаши с чёрным серпом в руках, что встало перед моими глазами.

Прижимая к себе пищащего щенка, которого мне с таким трудом и истериками удалось вытащить, я пятилась вдоль стенки. Безумный взгляд метался по сторонам, ища пути отступления и спасения. Грудь часто вздымалась от частого и прерывистого дыхания. Я пыталась говорить, но мой голос был настолько охрипшим и слабым, что вряд ли это чудовище меня понимало.

— Это не я. – отчаянно тряся головой, бормотала я.

Дракон стоял в нескольких метрах от меня и прожигал меня своими глазищами. Опасными, огненно-красными. От впечатляющего обнажённого тела шёл пар. Настоящий пар, как от закипевшего чайника.

— Ты… – чудовищным голосом он повторял это снова и снова.

Впрочем, и я не была оригинальной:

— Это не я!