Книга Тень и Сверх, страница 64 – Любовь Белых

Я бы знала, если бы выглядела как-то иначе.

...и жила как-то иначе.

Помню ещё его друга — Алистера. Он мне всё детство нравился. Чудной был дядька. Тоже один из элиты наёмников. Точнее, являлся таковым, пока ему по голове деревянным дрыном не прилетело в пьяной разборке. Мозги и память отшибло напрочь. Фрай учил его и меня считать и писать. Учил он, конечно, Алистера, но и я в стороне не оставалась. Тянулась к знаниям, наверное. Или к смешному взрослому дяде, что улыбался и вёл себя как ребёнок?

Не суть. К чему это я вообще вспомнила?

Ах да, Алистер ведь пошёл на поправку. Не в полной мере, разумеется. Чему-то он учился заново, а что-то из былой жизни и воспоминаний проявлялось резко и неожиданно. Он мог ни с того ни с сего посмотреть на свои руки, ноги или какую-то одежду и выдать что-то из калейдоскопа его сознания. Как этими руками цеплялся за дерево, когда его загнала туда стая гончих, и сидел там до самого утра, пока кто-то его не спас. Как этот отцовский ремень ходил по его заднице…

В общем, я решила, что если буду Куклой подольше, присмотрюсь к такой себе, я, возможно, тоже смогу что-то вспомнить, как Алистер. Хочу я этого или нет, а с перчатками версия Фионы очень складывается. С того момента, как они оказались на моих руках, я не могу ни считать кого-то — ту же Фиону, не перенять уже примеряемые обличья. Выходит, подавление моих возможностей всё же присутствует.

Но как знать, что она не солгала во всём остальном?

— Если категория владельца этих перчаток высока, то его сила опасна для окружающих или его самого. Без них он убьёт или умрёт. Скверна в них нечиста. Мигардцы что-то с ней сделали. Такие перчатки на куриные потроха не выменять. Они привыкают к владельцу. — в голове зазвучал голос Фионы, которая никак не желала мириться с тем, что я нечестный и потерянный член общества.

Я не хочу становиться убийцей… Никогда не хотела. Хоть и не могу отрицать тот факт, что вопрос цены меня всё же волновал в первую очередь, ведь пойди я на подобный шаг, это должно было не только баснословно дорого стоить, но и сопровождаться близкими мне по духу аргументами, почему объект должен быть убит. А какому заказчику такая ерунда нужна? Никакому. Им бы без шума, пыли, лишних вопросов и подешевле.

Так что даже без своей идеологии, мне не светило стать убийцей. Фрай прав, для наёмницы я слишком любопытная и… ладно, признаю, болтливая. От меня бы все заказчики сбегали в ужасе и выпученными глазами. Ну не принято у нас выспрашивать личное и вторгаться в чужую жизнь.

А вот у меня принято!

Очень не хотелось бы становиться убийцей, прикончив бедолагу-Стефана. Хоть и неумышленно, но всё же. Да и вообще… очень не хотелось бы, чтобы Росо умирал. Или убивал. Тем более из-за меня.

...но это всё лирика. Пришлось напомнить себе, что я не просто наёмница — я Призрак. Моя свобода и выгода превыше всего и всех. А для выяснения больших обстоятельств моей жизни мне потребуется и то, и другое.

Так что, пусть Стефан уже меня быстрее находит. Так и быть, верну ему его перчатки.

Скосила взгляд вниз, проверяя щенка и сумку. Если малый туда напрудит, то приятного будет мало, учитывая, что сумка на моём животе…

— Проснулся, Ухо? — опять заговорила с животинкой, наблюдая, как ещё подслеповатый щенок вертит мордочкой и зевает.