Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 102 – Адель Хайд

Меня начало накрывать отчаяние.

Я вдруг поняла, что есть большая вероятность того, что я не смогу ничего изменить, потому что боюсь.

Стали появляться странные мысли: он уже умер. Это он сам выбрал этот путь. При чём здесь остальные?

— Как это при чём?! — вскричала я.

И закричала так, как не кричала никогда.

Наверное, так кричит младенец, когда делает свой первый вдох. Наверное, с таким криком человек бросается под танк или закрывает собой амбразуру. Кричит так, когда точно знает, что назад дороги нет.

Крик ширился, звук от моего крика заполнил всё и в какой-то момент пространство отозвалось. Возник резонанс.

И это произошло.

Вокруг меня как будто появилось несколько кабинетов.

То есть я понимала, что всё ещё нахожусь в определённой точке пространства. Но из этой точки я теперь видела разные временные слои этого же места.

Вот Александр сидит за столом. На нём ещё очки. Значит, это до того, как ему исправили зрение.

Следующий слой: Александр ещё в очках, а рядом с ним графиня Мария Григорьевна Разумовская. Она очень красива, в лице нет той обречённости, которую я увидела, когда впервые с ней познакомилась. Она смотрит на Александра влюблёнными глазами, а он несколько отстранён. Как будто принимает её обожание как должное.

Мне даже стало стыдно за него и обидно за графиню.

Следующий слой — Александр сидит за столом, всё ещё в очках, но рядом с ним уже Феличе. Причём выражение лица Александра было совершенно бесстрастным. Он вежливо разговаривает с ней о чём-то, звуков я не слышу. Феличе не одна, рядом с ней Калиостро, который неожиданно развернулся и посмотрел прямо мне в глаза.

Он что, действительно меня видит?

Но мне некогда было останавливаться в этой точке реальности.

Пульс ускорялся, создавалось впечатление, что заканчивается кислород. Голову начало сжимать, словно железными тисками. Мне нужно было делать выбор.

И вот следующая точка: Феличе и Александр. На императоре больше нет очков, он уже смотрит на мир чужими глазами.

Я вдруг вспомнила тот день, когда это было!

Я ждала снаружи, в приёмной, а император с Феличе были внутри.

Но теперь я видела, что ничего интимного между ними не происходило. Александр что-то писал, а Феличе… Она словно заполняла собой пространство. Такое впечатление, что она выкачивала из него что-то, видимое только ей. Потому что выражение лица у неё было… удовлетворённое, что ли. Так выглядит человек, который получил именно то, чего хотел.

А вот Александр выглядел старше.

Причём я точно знала, что разница между первой точкой и этой — всего четыре года. И в то же время создавалось впечатление, что прошло не четыре года, а не меньше пятнадцати лет.

Странно, что я не заметила этого в тот день, когда впервые увидела его, вернувшись из пансиона. Но сейчас я явственно видела усталость, истощённость, даже какую-то измождённость в его лице.

Что он пишет?

И вдруг я поняла, что время моё на исходе. Мне нужно принять решение.

Но как выбрать?

Снова и снова я повторяла про себя: если я выберу тот момент, когда он ещё в очках, что из уже произошедшего исчезнет? Исчезнет ли Серёжа? Произойдёт ли взрыв на реке Тунгуске, о котором я не узнаю до тех пор, пока всё не полыхнёт? Что будет с Иваном, с Машей? Что будет со мной?

Я всё больше и больше смотрела на ту точку, где Александр ещё в очках, но рядом с графиней Разумовской.