Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 32 – Адель Хайд

Я задумчиво посмотрела на Разумовскую. Она восприняла это по-своему.

— Нет, вы не думайте. Воронцовы — люди набожные, они возили её по храмам, ничего лишнего не обнаружили. А девочка стала нормальной. Правда… — Разумовская замолчала.

— Что правда? — спросила я.

— Но это может быть несущественно. Говорят, жена графа Воронцова была в тягости, срок, правда, был небольшой. И скинула, но то ли с лестницы упала, то ли простудилась. Но это вполне могло быть и совпадением. И это было первое чудо, которое потрясло столицу.

— А второе? — спросила я.

Мария Григорьевна вздохнула.

— А второго не было. Был ряд чудес. Он ходил по городу, лечил нищих и калек, и всё это просто так. И его начали приглашать во все дома. И Анатоль тоже к нам его пригласил. И тогда он мне сказал, что мог бы помочь императору.

В глазах Разумовской мелькнула скрытая боль. Мне не хотелось спрашивать у неё про императора, но она рассказала сама. Я даже не знала, что она была замужем.

— Замужем… Муж мой был гадкий человек. Распускал руки, был игрок и пьяница. А потом… — и графиня сделала паузу, словно бы решая, рассказывать мне или нет, но всё же решилась, — он проиграл меня в карты.

Как только она это сказала, подбородок её резко взметнулся вверх, лицо стало надменным, видно такая защитная реакция.

— Меня не хотели принимать в обществе. Я же уехала с тем офицером. Но… между нами ничего не было, он оказался благородным человеком. А потом на одном из балов Александр пригласил меня на танец. И вот так, одним движением в вальсе… — она грустно улыбнулась, наклонилась, зачем-то погладила стол. — он смыл всю эту грязь, которую на меня пытались навесить. И тогда я стала его фавориткой.

Какое-то время Мария Григорьевна молчала, а потом улыбнулась и сказала:

— Ну так вот, это я уговорила Александра попробовать волшебство Калиостро.

Я молча слушала. У меня были вопросы — и, что любопытно, Разумовская отвечала на них, как только они возникали у меня в голове.

— Вы маг разума? — спросила я.

— Я эмпат, — сказала Разумовская, — а у вас очень выразительное лицо.

Я смутилась.

— Не смущайтесь, Дарья Николаевна, — улыбнулась Мария Григорьевна. — Именно поэтому я вам и доверилась. Чувствую, что вы из тех, кто не предаёт и не бьёт в спину.

В её голосе снова прозвучала застарелая боль. И, вздохнув, она вернулась к рассказу про Калиостро.

— Собирали консилиум лекарей и магов, проверяли и то, что Калиостро собирается сделать. Ничего страшного не нашли. И он действительно вернул Александру утраченное зрение. Только вот с того самого дня Александр начал меняться. Тем, кто видел его лишь время от времени, это было незаметно. Но мне стало заметно сразу.

— А когда он сошёлся с сестрой Калиостро? — всё-таки спросила я.

— Спустя месяц, примерно. Она начала всюду появляться, там же, где и он — яркая, красивая, весёлая. И, может быть, я сама виновата, — сказала Разумовская. — Он не прогонял меня, но меня начало раздражать, что он смотрел только на неё. И я ушла сама. Я просто не могла больше этого терпеть, — вздохнула она и горько добавила: — Вернуться уже не получилось.

Я пока никак не стала это комментировать и не выразила своих сомнений, что Феличи вообще-то вряд ли сестра Калиостро. Мне казалось, ещё рано для этого. Тем более что для начала надо было разобраться, кто такой вообще этот Калиостро.