Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 37 – Адель Хайд

Странно это всё! И я решила, что помимо адвоката надо бы ещё в храм сходить.

Сразу после императора я поехала к адвокату. У меня накопилось несколько вопросов. Первый — по фабрике: я намеревалась снова подать заявление на получение дозволения государя. Второй касался найма розыскников: мне нужен был Денис Васильевич Давыдов или хотя бы сведения о том, куда он мог пропасть.

А вечером к нам приехал Лев Алабин. И приехал он не один.

— Здравствуйте, Дарья Николаевна, — прямо с порога заявил Игнат Алабин.

Я, не сдержавшись, тут же с укором посмотрела на Льва.

— Ну, не убивайте мне племянника взглядом, — усмехнулся ледовей, — у него не было шанса. Во-первых, я старший по званию, а во-вторых, нам действительно надо поговорить всем вместе.

Я скептически взглянула на мужчину.

— Это раньше, признаю, мы с вами были на разных сторонах, а теперь наши с вами интересы очень даже совпадают, — Алабин развёл руками, демонстрируя, что «он без оружия и пришёл с миром».

Я скрестила руки на груди:

— Хорошо, Игнат Иванович, но, к сожалению, веры вам нет, да и откуда вам известно, что мы на одной стороне, вы же мою сторону не знаете, а я в вашей не уверена.

— Говоря, что мы на одной стороне, я имел в виду, что мы оба на стороне Отечества, Дарья Николаевна. И у меня к вам, единственной оставшейся из рода Защитников истинного императора, есть серьёзный разговор.

А я в словах Алабина услышала «единственной», как подтверждение тому, что есть и ещё Пожарские.

— А что же это вы Алексея со счетов сбросили?

— К моему большому сожалению, Алексей не истинный Пожарский, хотя его помощь тоже пригодится Отечеству.

— Хорошо, — согласилась я, с тревогой глядя на побледневшую тётушку, которая весьма болезненно всегда воспринимала любые разговоры про Алексея, — проходите, поговорим.

— Простите, Дарья Николаевна, — вступил в наш диалог Лев Алабин, который теперь стоял рядом с Машей, а она глядела на него влюблёнными глазами.

Я подумала, что с этим надо что-то делать, и решила сразу после того, как господа уедут поговорить с Машей, а, если она меня не услышит, то попросить тётушку.

Подумав про тётушку, стало весело, когда вспомнила, что она учудила в молодости, а ведь с ней, наверное, тоже говорили, а она всё равно сделала по-своему.

Маша распорядилась, чтобы нам принесли чаю и закуски, и мы прошли в кабинет. У отца Маши был отличный кабинет — просторный и светлый, стены в нём были сделаны из особого минерала, который светился, и ещё обладал свойствами рассеивать чужие следящие заклинания.

Идеальное место для приватных разговоров.

Игнат Алабин сразу передал инициативу Льву:

— Лев, давай ты начни, расскажи, а я дополню.

Я удивилась, но не стала спрашивать, и так было ясно, что, если Льву я хоть чуть-чуть доверяю, то Алабину совсем нет, и резонно, чтобы именно Лев всё рассказал.

— Знаю, что вас удивило, что я стал наследником Карамзина, — начал Лев.

Я молчала, Маша и тётушка, глядя на меня тоже помалкивали.

Лев, не дождавшись никакой реакции, легко усмехнулся, но продолжил:

— Эта было сделано намеренно, документы были подтасованы…

Я покачала головой: «Вот даже не удивляюсь, узнаю, стиль Алабиных, жаль только, что Лев пошёл, видно, по стопам папы».

Игнат Алабин сразу считал мою реакцию: