Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 73 – Адель Хайд

— А вы там были? — спросила я.

— Я был, меня пустили. И поход не из лёгких, — граф виновато на меня посмотрел, — но не идти нельзя.

Я кивнула: подумаешь, поход не из лёгких, с такой командой справимся.

Меня волновало другое:

— Денис Васильевич, а как вы поняли, что это он — Пожарский?

Граф чуть улыбнулся.

— Он похож на тебя, Даша. Хотя разрез глаз у него, конечно, другой, материнский. Но то, что в них, отсветы пламени, я видел только у тебя. — Он помолчал.

И в этот миг перед глазами у меня встали страшные, притягательные глаза Калиостро — и его голос, обещавший взрыв.

— Он знает, кто он? — почему-то перед глазами стоял Алёша, такой какого я его увидела впервые, когда он сидел на полу комнаты и играл в кубики, не понимая, кто он есть.

— Он знает, что он воплощение Агды.

— Агды? — слово было для меня новым, а вот Давыдов пояснил.

— Это «громовая птица» эвенков, приносит грозы, молнии и гром.

И я вдруг совершенно ясно вспомнила, откуда Пожарские берут свою силу и куда отдают её обратно. В моей теории это была солнечная энергия. Но ни в одной книге, ни в одной академии, где изучали магию древних родов, об этом не было ни слова.

И я об этом тоже так никому и не сказала.

Ночью мы долго не спали, и даже Иван, который не сразу пришёл в себя, отпаиваясь кислым морсом, сидел с нами. Каждый из нас делился тем, что произошло.

С большим интересом все послушали мой рассказ о том, что произошло в Восточной резиденции.

— Так получается, что надо что-то сделать с Феличе? — воскликнул Николаша.

— Я не знаю, — покачала я головой, и, вдруг вспомнив, сказала:

— Денис Васильевич, а вот Калиостро вообще не был виден в теневом зрении, он… будто был пуст. Что это значит?

— Погодите, — встревожился Давыдов. — Я верно понял, что, сняв морок, вы не увидели у Калиостро второго облика?

— Не увидела.

Граф нахмурился:

— Я не знаю, Дарья Николаевна, что это значит, но как бы это ни оказалось хуже, чем если бы он как Феличе выглядел чудовищем.

Все замолчали.

Прервал молчание Давыдов, сказав:

— Слишком глубоко всё разрослось, тут надо осторожно. Одно знаю, что нельзя просто убить императора. Возможно, именно этого наши враги и добиваются.

Когда у меня начали закрываться глаза, а Николаша зевнул так, что чуть не свернул челюсть, Денис Васильевич отправил всех спать.

Наутро мы шагнули в портал, и, выйдя из него, я замерла.

Я уже видела это место.

Мы стояли на высоком утёсе. Куда ни глянь простиралось огромное зелёное море тайги, а далеко внизу, под обрывом, несла свои воды широкая быстрая река.

Енисей.

Именно это я и рисовала себе тогда, в первый раз, шагая в рамку портала, — утёс, ветер, река. Только вынесло меня в тот раз на городскую площадь Красноярска. А теперь картинка сошлась, будто иду я туда, куда и должна.

Надеюсь, что успею.

Одета я была по-походному, на мне были штаны и куртка. Юбку я соорудила себе с запа́хом и натянула поверх штанов. Если потом станет неудобно, сниму. У нас у каждого были рюкзаки, правда они были скорее похожи на мешки с верёвками, но вполне себе вместительные и удобные. На личный рюкзак я право отвоевала.

Что Николаша, что Ваня Балахнин, попытались проявить светские манеры и забрать мой рюкзак себе. Но я посчитала, что раз мы тут все в поход идём одной командой, то и ношу каждый должен нести.