Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 74 – Адель Хайд

Штаны, конечно, были широкие, из плотной ткани, концы я заправила в сапоги, чтоб не болтались. По меркам местной женской моды — не вполне прилично. Но там, куда мы шли, я полагала, что отношение к моде совсем другое.

Внизу, у воды, нас ждал проводник.

Он напомнил мне сурового индейца из книжек Фенимора Купера: длинные чёрные волосы, забранные в хвост, смуглое лицо, раскосые глаза и орлиный нос. Высокий, я бы даже сказала — мощный, он двигался так стремительно и тихо, что казалось, будто он вовсе не оставляет следов.

Я нарочно всматривалась, но трава под его ногами словно не приминалась. Магия это или какая-то особенная сноровка, я так и не поняла и решила расспросить его, если будет такая возможность. Кроме меня, похоже, таким талантам проводника никто больше не удивлялся.

Лодок было две, как объяснил Денис Васильевич: на этом участке Енисей на большой лодке не пройдёшь, слишком много здесь порогов да крутых поворотов.

Расселись по лодкам по двое, а в нашу с графом Давыдовым лодку сел ещё и проводник.

Поскольку гребли и вообще отвечали за движение лодки мужчины, у меня появилась возможность немного посидеть понаблюдать и подумать.

Я смотрела на Николашу и Ивана, сидевших в соседней лодке, особенно меня поразил Иван, который сильными движениями вёсел, словно играючи двигал лодку вперёд, и я вдруг заметила, как он переменился. Может перемена эта произошла не сегодня, но именно здесь, в этом диком и сильном месте это стало так заметно.

Я и в первую нашу встречу после пансиона заметила, что он уже не тот глупый мальчишка, что когда-то по дури едва накинул себе петлю на шею.

Да и Николаша здесь стал совсем другим. Его, вне роскошной гостиной особняка Шереметевых, я не видела ни разу. А здесь, в простой куртке, с волосами, убранными под картуз, он совсем не походил на барина. Даже черты лица его будто заострились. И эта сила в широких плечах, в больших ладонях, что с лёгкостью сжимались в огромные кулаки.

Глядя, как они с Иваном ловко управляются с лодкой, я вдруг поняла, что вижу, как проявляется настоящая родовая способность — брать на себя ответственность. Ту самую, которую не смогли взять их отцы.

Вот и Николаша не пошёл лёгким путём. Легко же было, оставаясь в столице, решить — убьём императора. Нет, Николаша, в отличие от своего отца, взял на себя ответственность найти решение.

И в душе у меня разлилась гордость. Гордость за то, что я принадлежу этой земле — земле, которая рождает вот таких людей.

Вёсла мне, конечно, не доверили. Задача у меня была простая: сидеть на вещах, держать их и — самое главное — не вывалиться из лодки. Немного пройдя по широкой и довольно спокойной глади, мы вскоре узнали за что, реку назвали Енисей*.

(*Название реки происходит от эвенкийского слова Ионэси (Ионесси), что буквально переводится как «большая вода». Это имя трансформировалось из древне-ненецкого Енэсий)

Дальнейший наш путь по реке напоминал катание на американских горках, и я, честно говоря, не думала, что просто сидеть и держать поклажу будет так тяжело. Как сказал проводник:

— Держись, дева, сейчас пойдём сквозь Осиновскую щеку*.

(*Осиновский порог (Осиновские щеки) находится в месте, где река прорезает скалы Нижнетунгусского плато. Здесь Енисей сужается в узкое ущелье, окруженное высокими гранитными скалами («щеками»). Именно здесь возникают мощные водовороты).