Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 80 – Адель Хайд

Перед глазами встала страшная картина когда-то увиденного лесного пожара: горящие деревья, бегущие звери, пожирающий всё живое на своём пути огонь.

И я посмотрела вперёд, на идущего первым шамана.

«Как бы до него докричаться? Сказать, что я могу помочь, пока не стало слишком поздно?»

«Ну, что ты орёшь, дочь Агды? — вдруг насмешливо прозвучало в голове.

Не удержавшись, я ответила вслух, но меня прекрасно услышали:

— Чувствую выход пламени. Опасно. Я могу помочь.

— Это не солнечный огонь, дочь Агды, не волнуйся.

А я подумала, что он просто не понимает, и попыталась показать ему как выходит пламя, подумала, что, если покажу образами, то будет понятнее.

Шаман снова повторил: «Это не тот огонь, это Агды»

Я промолчала, пытаясь осознать услышанное: что значит Агды, если они меня называют дочь Агды, и он сейчас говорит про моего двоюродного брата, то как он может быть Агды?

Не знаю, как шаману это удавалось, но я прямо увидела, как он укоризненно покачала головой: не спеши, скоро всё увидишь.

И я решила ему довериться.

Между тем по температуре был полное ощущение тропического леса. Один раз тропа вильнула, и мы вышли на открытое пространство и прошли по краю обрыва. Обрыв шёл над ущельем и из него поднимался пар, и пахло сероводородом.

Если подойти к краю обрыва, то можно было увидеть озерки с синей водой, и периодически вылетающие из-под земли гейзеры.

«Земля Санникова» — мрачно усмехнулась я, вспомнив старый фильм о затерянном уголке рая.

Когда тропа вильнула во второй раз, то невдалеке мы увидели остроконечные крыши шатров, и стало понятно, что это есть место, где расположена цель нашего путешествия, потому что мой источник указывал на самую середину поселения, как на место, где вышло или вот-вот выйдет пламя.

* * *

Император Александр

— Говори! — приказал император министру обороны.

— А я скажу! Я скажу! — фельдмаршал Голицын, герой десятка войн, тряхнул седой, но всё ещё буйной шевелюрой. — Вы, Александр Николаевич, дела все забросили. Денег на оборону в этом году ни копейки выделено не было. Столичные гарнизоны я на свои содержу, а в отдалённых гарнизонах люди сухари грызут, те, что на чрезвычайные случаи предназначены.

Император сжал зубы так, что ему стало больно, видно ещё и щёку прикусил, отчего во рту появился железистый привкус.

Но это разве была боль? Нет! Боль вот она! Его армия грызёт сухари, в то время как он на балах отплясывает, спиритические сеансы проводит, и баб в опочивальне жмёт.

Всё это хоть и не было никем сказано, но читалось между строк. Император уже несколько дней слушал доклады руководителей ведомств, и с каждым докладом всё больше погружался в ужас.

Как он мог за два года довести крупнейшую и сильнейшую в мире империю до развала. На Кавказе то и дело вспыхивали волнения, каким-то чудом были подавлены два бунта, один в Астраханской, а другой в Вологодской губерниях. Теперь вот армия.

А Добрынин ему ещё сказал, что началось всё это, когда ему Калиостро зрение вернул.

Тогда Александр спросил:

— Вы, Михаил Иванович, что-то сделать с этим можете?

Старый целитель покачал головой:

— Нет, на лекарский взгляд, да и для целительской магии ваши глаза совершенно здоровы.

И, виновато пряча взгляд, добавил:

— Да я и с опухолью сделать не смог ничего. Простите, ваше величество.