Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 90 – Адель Хайд

И рядом будет другой мужчина. Не он.

Камень пола под ним треснул. По стенам зала побежали тонкие трещины, и где-то осыпалась куски.

— Ваше величество, ваше величество, — Александр услышал испуганный голос Степана, камердинера.

— Простите, господа, не совладал.

Потом перевёл взгляд на Алексея:

— Ты можешь связаться с Дарьей Николаевной? Времени у меня мало. — И словно в подтверждение закашлялся, и снова на платке была кровь.

— Свяжусь, — сказал Алексей, — сейчас же в Каланчу поеду. Источник поможет.

Тревога, что я куда-то опаздываю, вдруг сменилась другим — ясным и настойчивым ощущением, что меня зовут.

Мы были где-то глубоко в тайге.

Шаман вёл нас к ущелью духов. Я согласилась на этот поход, но не потому, что шаман не отпускал нас с Серёжей, а потому, чтобы, наверное, самой убедиться в том, что поступаю правильно, забирая Серёжу в столицу.

Насколько я понимала намерения Буга-Дана — он хотел показать мальчику другую сторону. Чтобы тот выбрал сам. Этот выбор много менял. Если Серёжа выберет остаться здесь, в земле духов, то с магией ему придётся распрощаться. Здешние духи не дружили с магическими источниками.

И всё же чудес тут и без всякой магии хватало.

Взять хоть Ивана Балахнина. Как бы он ни боялся остаться без моря, приняв огонь, он смог пропустить через себя пламя, но магом огня так и не стал. И всё-таки с ним что-то произошло. Что-то важное. Мне казалось, старый шаман знает что. Но хитрый Буга-дан молчал, и только косился на Ивана из-под тяжёлых век, но ничего не говорил вслух.

Зато взять Ивана с собой в ущелье духов не отказался.

А вот Николашу не взял, как и графа Давыдова.

Про Николашу сказал:

— Слишком сильная, тяжёлая магия, а вот силы удержать пока нет. А духи станут злиться, и может случиться плохое.

Про Давыдова, впрочем, шаман ничего не сказал, но мне казалось, что местные духи графа побаиваются. Недаром местные прозвали его «белым глазом». А вот из своих шаман тоже не взял никого.

Меня шаман, кстати, поначалу тоже брать не хотел. Но я настояла. Буга-дан долго молчал, сидел у едва дымящегося костра с закрытыми глазами, будто совещался с кем-то невидимым, хмурился, шевелил губами. А потом всё-таки кивнул.

И теперь мы шли по лесу: я, Серёжа, Иван и Буга-дан.

До ущелья оставалось совсем немного, но впереди была ночь, и Буга-дан предложил встать на ночлег. Я была ему за это благодарна. Потому что наш поход не был лёгкой прогулкой по лесу. Каждый шаг давался с большим трудом. Я понимала, что это и есть то испытание, о котором предупреждал Буга-дан, что духи будут проверять мага. И к вечеру я валилась с ног.

Мы сидели у костра. Несмотря на то, что и мне, и Серёже было тепло, внутренний огонь грел нас, сидеть у костра ночью в лесу гораздо приятнее, чем просто в темноте, когда ты начинаешь слышать то, чего нет, и видеть привычные вещи в новых, зачастую пугающих образах.

Буга-дан рассказывал старую легенду. О том, как появилась на свет их земля и их народ.

А я смотрела на Ивана.

Лицо Машиного брата было умиротворённым, светлым, почти блаженным. И я осознала, что с той самой первой встречи, ещё в школе, ни разу не видела его таким. Будто здесь, в земле духов, он наконец оказался на своём месте.

Это мне здесь было тяжело. И хотя я справлялась, но чувствовала себя так, словно весь день тащила на плечах собственный вес, да ещё и марафон бежала в придачу. Сейчас я сидела, ощущая себя «выжатым лимоном». Серёже тоже приходилось нелегко, но такого давления, как я, он не испытывал, возможно, потому что ребёнок, а может Буга-дан что-то сделал.