Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 89 – Адель Хайд

— Графиня, — сказал Александр, — я занят.

— Даже для меня? — лицо Феличе снова стало юным.

— — А чем вы отличаетесь от прочих? — Александр вдруг разозлился. Даже отец, прежде чем войти, справлялся, может ли сын его принять. А времени у Александра оставалось всё меньше, и он теперь дорожил каждой секундой. А теперь вот вынужден наглой иностранке объяснять «почём фунт изюма».

— Я же вижу, ты болен, Александр, я могу помочь.

И Феличе снова стала мелкими шажками двигаться к трону. Но здесь уже гвардейцы «ожили», встав стеной.

— Графиня, если у вас нет важных вопросов, я прошу вас покинуть зал. Иначе вас выведут.

И преображенцы, не дожидаясь команды от императора, попёрли нахалку из зала. До Александра донеслось только шипение, и, насколько он знал итальянский, настоящим графиням таких слов произносить не полагалось.

— Тьфу ты, — неожиданно в сердцах практически на пол плюнул граф Воронцов, — гадость какая.

А потом схватился за сердце и начал оседать.

— Простите, ваше величество, что-то худо мне. — и рукой схватился аккурат за то место, куда тёмная стрелка вошла.

Хорошо, что теперь лекари постоянно дежурили у императора за спиной. Император закричал, Михаил с товарищем метнулись к графу, подхватили, не дали упасть, и сразу начали лечить, не дали уйти старому архивариусу.

— Что это было? — спросил Александр. — Было ли это воздействие?

Михаил пожал плечами:

— Инфаркт, воздействия не вижу. Но сказать могу только, что сердце у графа Воронцова здоровое, не должно было быть экстренных ситуаций.

Александр нахмурился.

— Вызови Шувалова, — велел он секретарю.

— Здесь я, государь, — Шувалов прибежал, и пяти минут не прошло.

Александр было хотел съязвить, что бегает глава тайного приказа быстро, а вот Феличе вопреки императорскому повелению в Кремль пропустили.

Но что-то кольнуло внутри, и вспомнил, что нет у него нынче времени на язвительность.

И сказал просто:

— Графа Калиостро и сестру его проверить.

— На что, батюшка государь? — Шувалов предпочитал выяснить всё. А то побежишь вот так выполнять приказ сгоряча, а император возьмёт и передумает, всё ж там был не простой, а амурный интерес.

Никто, кроме императора и лекарей, не знал о том, что дни его сочтены, и только поэтому Александр и не осадил Шувалова за его вопрос.

— На всё, Александр Иванович, а особо на то, что запрещено.

И будто что-то подсказало, и император добавил:

— И священника твои ребята пусть с собой возьмут.

Шувалов с удивлением взглянул на императора.

— Что? — Александр улыбнулся, и Шувалову захотелось перекреститься.

Когда пришёл Алексей Пожарский, сил у Александра уже не было, но Пожарскому он рассказал о том, что умирает, и поэтому принял его, лёжа и окружённый лекарями.

— Садись. Подумал?

— Подумал, государь, — ответил Алексей Пожарский. — Не потяну я.

Александру захотелось кричать.

— А кто потянет? — вместо крика спросил император и голос его был тихим.

— Даша, — коротко ответил Алексей, — Дарья Пожарская.

Александр закрыл глаза.

Он и сам знал. Знал с самого начала, ещё до архивов, до откровения Воронцова. Знал, что потянет только она. Но как же ему не хотелось взваливать на неё эту ношу. Нет! Она не сломается, она возьмёт и понесёт. Но будет ли она счастлива?

Внутренний голос ехидно прозвучал: замуж выйдет, сына родит.