Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 94 – Адель Хайд

— Я не нравлюсь тебе, — сказал граф.

— Не нравитесь, — сказала я.

— Я не это имел в виду. Я не нравлюсь тебе как мужчина.

Я вздрогнула и попыталась вырвать у него руку, но он держал крепко.

— Что вы хотели мне показать, граф?

Граф сделал шаг, потянув меня за собой, и мы оказались… нигде.

Мы реально повисли в пространстве. Вокруг нас светились какие-то звёзды, летали планеты.

«Ничего себе у меня сон, — подумала я. — Наверное, из ущелья поднимаются какие-то испарения. Теперь бы ещё проснуться, надышавшись всей этой ерунды».

А граф Калиостро смотрел на меня, и лицо его застыло в странной усмешке. Как будто бы он знал, о чём я думаю.

— Смотрите, Дарья.

И вдруг перед моим взором, в этом «нигде», в пространстве, выстроились слоями изображения.

Калиостро сказал:

— Это время — прошлое, настоящее и будущее.

И вдруг сверху на эти изображения упала какая-то сетка, которая тоже невообразимое количество раз повторялась, но словно тень, словно отражение.

— А это варианты реальности, — сказал граф Калиостро. — Их миллионы. А вы знаете, откуда произошла жизнь, Дарья?

— Господи, нет, конечно! — вырвалось у меня, потому что перед глазами рябило и мне казалось, что я схожу с ума. Я хотела проснуться, но у меня не получалось.

— Жизнь произошла от Большого взрыва. А что является материей для Большого взрыва, вы знаете?

Я сглотнула, почувствовав внутри себя нагревающийся источник. Пламя.

— Сначала было пламя, — произнёс Калиостро, — или то, что вы называете пламенем. Ведь вы знаете, Дарья: в самом начале материя и антиматерия почти уничтожили друг друга. Но что-то нарушило равновесие. Осталась материя — и из неё родились звёзды, планеты, жизнь. А что есть ваше пламя, как не частица той первозданной силы, из которой рождаются Вселенные? Значит, применив его, вы можете совместить тот пласт реальности, который вам нужен, с тем временем, которое должно являться точкой отсчёта.

И вдруг он развернул меня к себе. Я увидела его глаза — совсем рядом со своими, так что почувствовала его дыхание. Я, словно заворожённая, смотрела в его лицо. Черты его постоянно менялись. Это было невероятно сложно — смотреть в такое меняющееся лицо, но в то же время это не было страшно, неприятно или противно.

— Для этого и сделан прибор. Именно поэтому активировать его может только огнедержец, Дарья.

— Зачем? Зачем вы мне это говорите? Зачем мне активировать этот прибор?

— Потому что вы опоздали.

* * *

Я вздохнула, открыла глаза и увидела вокруг себя горы. Вокруг был плотный туман. Внезапно я услышала голос Серёжи:

— Даша! Даша, ты где?

Я крикнула:

— Серёжа! — и поразилась тому, что слышу свой голос. Ведь обычно во сне голос не слышен. Голос был чужим, словно я заболела, голос звучал простуженно. Крик мне давался с трудом, но я кричала: — Серёжа! Серёжа, где ты?

Его нигде не было видно, а туман становился всё гуще.

«Так, надо успокоиться, — решила я. — Это сон. Это мой сон. Я могу им управлять».

Меня всегда успокаивали воспоминания о Каланче. Я представила себе небольшую комнату, золотую пожарную каску, умиротворяющий запах старых бумаг, вид на сквер с небольшого балкона. И вдруг я увидела маленькую фигурку, которая металась из одной стороны в другую.

Фигурка светилась золотистым огоньком.

И я осознала, не знаю, откуда это осознание пришло, но я поняла, что если я его не найду, та сторона, которая создаёт этот туман, заберёт всё.