Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 105 – Ирина Чеботарь

— Далековато. – Я напряглась.

— А летом 19... года, ты случайно не отдыхала в этом чудном городе…

— …столице юмора и смеха… - снова перебив директора, я побледнела. Этот страшный год, словно ржавым, но от этого ничуть не отупевшим, ножом расчленил мою жизнь. Одна часть меня так и не оправилась. Вторая — до сих пор бодрится и борется за своё существование. – Лето 19…года я провела в Одессе. Разве в личном деле этого нет?

— Есть, но я хотела убедиться.

— Там всё правильно написано. И я буду очень благодарна вам, если вы не станете просить у меня уточнений и объяснений. Ваша сестра этого не делала. – Я упиралась в косяк, ноги мои подгибались под тяжестью внезапно отяжелевшего тела.

Лето 19… года размытыми образами маячило перед моим мысленным взором. Как же силён был, нанесённый мне удар. Даже сейчас, через столько лет, одно лишь хлипкое воспоминание напрочь выбило почву из-под подошв.

Эта боль не проходит оттого, что ранил меня самый родной, самый любимый человек. Он погиб, но его яд продолжает растекаться по моему телу, жечь и разрушать. Скорей бы наверх за валерианкой.

Пенелопа Витальевна удивлённо обозревала меня, личных дел не было при ней. В глазах явственно читалось желание ещё раз заглянуть в бумаги. Там есть о смерти моего мужа, но не указанно, когда именно это случилась. Директриса стояла, потупившись, размышляя.

— Заходите. – Я отступила от входа, глубоко вздохнула. – Поверьте мне, я никогда не знала Наташу. Она же из Владивостока. А Одесса очень большой город, в ней летом приезжих больше, чем постоянных жителей. Может где-нибудь на Дерибасовской я и задела Наташу плечом, но разве это так важно.

— Значит, не было этой ночью никаких ужасов? – Она провела руками по лицу, смешно натягивая осунувшиеся черты.

— Ужасы объявили выходной. – Ко мне возвращалось беззаботное настроение. Ра, которому служат все истинные библиотекари, пробивался из-за облаков, я пила его силу и кошмары прошлого потихоньку отступали в тень.

Вскоре после Пенелопы Витальевны явились остальные. Все одинаково не выспавшиеся, взвинченные, ожидающие увидеть мой труп. Всю ночь беспокоились за меня. И, похоже, очень удивлялись, что я всё ещё живая и даже без следов побоев.

Я умылась, оделась и вместе со всеми отправилась пить чай. Я снова сидела рядом с сыном, и вид его вызывал у меня серьёзное беспокойство — бледный, глаза покраснели, тихонький, прижимался ко мне и жалобно заглядывал в лицо.

— А знаешь, ко мне ночью приходила белочка. – Мне очень хотелось развеять его страхи. – Она прыгала по подоконнику и махала мне лапкой.

Ванино лицо оживилось, мой малыш улыбнулся. Правда, улыбка его была какой-то нездоровой. Я с упрёком глянула на Пенелопу Витальевну, помнится, она обещала, что при первой же возможности отправит его в Питер.

Позднее, когда мы работали в отделе, страхи мои рассеялись. Ванечка стал прежним. Сидел подле меня, учился с усердием и интересом, взахлёб рассказывал о вчерашних уроках. Великое переселение библиотекарей, не помешало девочкам отвлечься от дел и прийти на занятия.

Ваня радовался, что теперь мы будем жить вместе с Пенелопой Витальевной, которая собиралась спать на моей кровати, пока меня нет. Ване едва удалось её убедить не делать этого. В конце-концов, он же почти взрослый. Поздним вечером директриса сидела у его постели, пока он не притворился спящим, сказки ему рассказывала, а потом ушла отдыхать в Галину комнату. Но Ваня слышал, что они всю ночь ходили по дому о чём-то шептались беспокойными голосами. В середине ночи, сделав вид, что идёт в туалет, Ваня заметил Галю и Пенелопу Витальевну, всматривающихся и вслушивающихся в кухонные окна.