Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 117 – Ирина Чеботарь

Одной парой лошадок управлял сам дед Захар, за сеялкой шла Марья Дмитриевна. Вторую пару вёл Валера, за сеялкой изящной походкой вышагивала молоденькая цыганочка. Кажется, Дойной Валера её называл.

К слову сказать, цыган тоже пригласили на работу, за что им обещались горы продуктов.

Третья пара лошадей досталась нам с Ваней. Ваня сидел на лошади с красивым именем Жасмин и раздувался от гордости. Я намерено плелась позади всех, наслаждалась свежестью воздуха, слепящим золотом ещё не жаркого солнца и созерцанием скудной зелени, где нигде распускающейся на ветвях отдохнувшего после зимы леса.

Работа оказалась несложной, надо было просто идти и смотреть, чтобы сеялка не съехала в сторону. Лошади хорошо знали своё дело — ничто нигде не съезжало.

Вдалеке я слышала смех и беззаботные голоса остальных коллег и цыган. Они занимались рассадой. Очевидно было, что работа всем нравится. Даже мы с Ваней на какое-то время позабыли о своих страхах, по крайней мере, очень старались забыть.

Обед на природе показался нам царской трапезой. Мы ели картошку, запечённую на костре, лепёшки, варённые яйца и всевозможные соленья. Ваня довольно хрустел чёрной подгоревшей коркой и радостно мне улыбался, показывая золу, застрявшую между зубами.

Я почти не прикасалась к пище. Увы, тяжёлые мысли, улетучившиеся в поле, вновь посетили меня. Вот эти люди, что сейчас улыбаются мне, в любой момент могут и готовы воткнуть нож мне в спину. И не только мне, но и моему сыну. Я смотрела на библиотекарей и цыган, рассевшихся по полянке беспорядочными кучками, и не могла поверить, что все они циничные, безжалостные убийцы.

Марья Дмитриевна размахивала перед мужем куском лепёшки и что-то звонко выкрикивала, Валера заразительно хохотал над шутками огромной матери, дед Захар морщился, Нина и Маша, примкнувшие к семейству, держались за животы и едва дышали от смеха.

Каждый раз, отсмеявшись, Маша поправляла волосы под платком и разглаживала отвороты не старой ещё куртки. От меня не ускользнуло несколько пристальных взглядов, брошенных ею на Романа Эрнестовича.

Пенелопа Витальевна донимала расспросами какого-то древнего цыгана, тот беспомощно поглядывал на Романа Эрнестовича и неохотно отвечал. Сам Роман Эрнестович пожимал плечам и оглядывался с единственной целью — чтобы увидеть нас с Ванечкой.

Я делала вид, что не замечаю его внимания.

Оля с умным видом что-то вещала целой группе молодых цыган, те с упоением внимали каждому её слову и даже есть перестали.

Юля и Алевтина, устроившиеся за спиной деда Захара, изучали вышивку на его рубашке и тихо о чём-то спорили. Юля несколько раз стучала Маше по плечу, наверняка девушкам нужен был совет художницы. Но Маша только отмахивалась от подруг и продолжала смеяться своим божественно-чистым голоском и тайком таращиться на ничего не замечающего Романа Эрнестовича.

В стороне от всех рядом с совсем юным и привлекательным цыганом сидела Дойна, та самая, что помогала Валере управлять парой лошадей. Молодые неотрывно глядели друг на друга и что-то горячо шептали.

Я поспешно отвела от них глаза, некрасиво подглядывать за влюблёнными.

Галя прямо передо мной беседовала с Ваней. Но разговор у них явно не вязался. К нам подсел вышедший из чащи дядя Селиван. Его, как и деда Захара, сегодня я увидела впервые. И не представь их мне Пенелопа Витальевна ещё утром, я всё равно бы догадалась кто из них лесник, а кто технарь-алхимик.