Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 133 – Ирина Чеботарь

День, как и обещало утро, выдался тёплый. Обедали мы под навесом на природе. Дядя Селиван устроил для нас пир с борщом и по-особенному потушенной картошкой.

Прежде мне ничего подобного есть не приходилось.

Мы с Иваном налегали на еду, Пенелопа Витальевна от нас не отставала. Само собой, я не забыла проверить посуду. Сам дядя Селиван ел мало, больше таращился на нас своими совиными глазами, мою персону особо жаловал вниманием. Меня постоянно одолевало желание передёрнуть плечами, чтобы стряхнуть этот его пристально-сосредоточенный шаманский взгляд.

— А вот скажите, спросила я, вытирая губы салфеткой и косясь на Ванечку, не объелся ли он, - пока вы тут с нами сидите, там ничего не случится? – Я мотнула головой в сторону построек.

Дядя Селиван улыбнулся с предвкушением, будто давно ждал подобного вопроса.

— Я могу неделю куковать тут и любоваться природой, всё само работает.

— А я бы, глядя на те деревяшки, не сказала, что они вообще могут работать. – Мне хотелось его задеть. Нечего так таращить на меня свои зенки.

— Но работают. – С детской невозмутимостью возразил технарь, озорно подмигивая Ванечке. Он и не догадался, что в этом месте следует обидеться. Зато Пенелопа Витальевна окатила меня грозным взглядом.

— А по законам физики…

— Что движется законами физики, а что и Велесовыми уставами зиждется. – Не дал мне блеснуть умной мыслью дядя Селиван.

Я поперхнулась. Велес. Он их Бог. Вспомнила и решила не продолжать разговор.

— А ты что так побледнела, Любушка? И Ванечка отчего-то притих. – Пенелопа Витальевна вальяжно развалилась в деревянном кресле.

— Сама не знаю. – Я нашла глаза Вани. Он, в отличие от меня, не так испугался.

— Небось, собственным ароматом задохнулась? – Зло пошутила директриса. – Перед цыганами не заробеешь? Они, не в пример тебе, чистюли.

Я промолчала. То, что обитатели странного табора на удивление чистоплотны, я заметила сразу. Но, скажу я вам, это не первые цыгане, из встреченных мною в течение жизни, страдающие подобной аномалией. Их непохожесть на типичных представителей своего племени, ещё один голос в пользу избранности для проведения ритуала.

В табор мы отправились после обеда, оставив дядю Селивана за столом в состоянии глубокой задумчивости. Наверное, снова придумывал какую-нибудь несуразность для своего полумифического хозяйства.

Вопреки увещеваниям Пенелопы Витальевны, выбритые, выглаженные, благоухающие цыгане не чурались моей убогости. Положа руку на сердце, признаюсь — мне у них понравилось.

Одежда цыган, свободная и яркая, приправленная всевозможными украшениями, играла в лучах солнца. На женщинах позвякивали не медные, как в поле, а золотые монисто, надетые в честь прибытия дорогих гостей.

В тот день я решила забыть на время, почему именно мы с Ваней так дороги всем. Нервозность до добра не доведёт, а я в последнее время только и делала, что психовала.

Ведь если, не дай Бог, им удастся осуществить свои планы, получится, что последние дни своей жизни я была дико неуравновешенной особой, обозлённой на весь мир.

Некрасиво.

Когда мы вышли из леса на поляну с кибитками, цыгане занимались каждый своим делом. Женщины что-то готовили в котлах над костром и тихо пели, мужчины, собравшись в кружёк, с озабоченными лицами обсуждали своё мужское. Лошадей не было видно, скорее всего, днём их отпускали пастись.