Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 135 – Ирина Чеботарь

— Познакомься с…

— Лойза. Дядя Лойза, - опередил цыган мою директрису.

— А это наша Люба, – казалось, Пенелопа Витальевна стесняется меня, - и её сыночек Ваня.

Ваня качнул головой и позволил цыганкам себя увести.

— Наслышан, наслышан. – Улыбнулся старик, демонстрируя замечательные зубы. – Сын рассказывал.

Я сразу догадалась, кто его сын. Только один человек из табора мог рассказывать обо мне. Это Роман Эрнестович. Теперь я знала, что официальное имя дяди Лойзы Эрнест. У цыган так заведено — одно имя для государства, другое для людей. У многих имеется про запас ещё парочка имён, так сказать, на все случаи жизни.

— Пойдём, Любушка, к костру. Поговорим. И вы, Пенелопа Витальевна, окажите честь моим сединам.

Мы с Пенелопой Витальевной естественно приняли приглашение цыгана, проследовали в центр стоянки к невысокому пламени, по кругу от которого были расстелены ковры с балканскими узорами.

Я присела и залюбовалась огнём, потом незаметно принялась рассматривать хозяев табора. Мне всегда нравились цыгане. Но эти, можно сказать, элита среди своих соотечественников, потрясали и своим внешним видом, и манерами, и поведением. Мне показалось, что я попала за кулисы оперного театра, где гастролирует знаменитая цыганская труппа. Все хороши собой, одежда новая, выглаженная, волосы причёсаны. Мне снова неловко стало за свой вид.

Пока я любовалась суетящимися цыганами, похоже, они собирались организовать пир в честь нашего визита, дядя Лойза наблюдал за мной. Его интерес к моей незначительной персоне слегка смущал меня, не привыкшую ходить в люди потрёпанной кошкой. Но дядя Лойза будто бы не замечал ни моей неопрятности ни устойчиво-отталкивающего запаха.

— Любишь цыган? – Спросил старик.

— Да.

— А почему любишь? – Он впился в меня, будто мой ответ очень важен для него.

— Не знаю. – Я пожала плечами и подумала, что если будет лезть в душу, психану.

— А где отец твоего Вани? – Продолжил он опрос, двумя пальцами потирая серьгу.

Ну вот, лезет в душу.

— Погиб. Уже давно. – Сдавленно ответила я. Боль волнами покатила от сердца к горлу. Болит ещё рана животрепещущая.

Он внимательно смотрел на меня. Я ждала, краем глаза наблюдая, как Ваня размахивает настоящим коротким мечом, а Метя, тот самый друг Дойны, и два его товарища показывают Ване, как правильно держать рукоятку.

Дойна сидела поблизости и выполняла мои функции, требуя от Мети благоразумия — ребёнок может пораниться. Но ни Ваня ни его учителя не обращали никакого внимания на девушку.

— Я тоже недавно внучка потерял. Сейчас бы ему было, как тебе. Хороший парень был. Несправедливо мы с ним обошлись. Поторопились с выводами…

Я затравленно сжалась.

Пусть он замолчит.

Пожалуйста, пусть он замолчит.

Но дядя Лойза продолжал терзать моё сердце.

— Внучек мой был, не в пример мне, красавец. В старуху удался, в жену мою. Чернявый, очи жгучие. Все девки в таборе сохли по нему. А он не слишком обращал на них внимания, в науки ударился. Всё книги покупал, сидел над ними день и ночь, глаза проедал. В нашем таборе народ образованный, не тёмный. Мы своих детей в институты посылаем учиться. Но внук занимался не для ради цыганского престижа и не в традициях семьи. Его манили чуждые нам знания, околдован он был этими знаниями. Мы-то с его отцом надеялись, что чадушко наше станет либо ювелиром, либо артистом. Так заведено: чем предки занимались, за то и мы берёмся. Но нет же, его понесло в совсем ином направлении — история, этнография, культурология, психология. Целый букет, и всё не цыганское. И чего мы только не делали, даже грозились изгнать из цыганского общества. Да только пустое. Он упорно шёл своим путём…