Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 138 – Ирина Чеботарь

Мне приятно было, что цыганское общество так радушно к нам с Ванечкой относится, я старалась не вспоминать о кровавых корнях этого радушия. В какой-то мере, я сестра кочевого племени, положить на алтарь кого-то из своих — большая жертва для них. И они готовились к этой жертве.

Обзаведшись фартуком, я, однако же, осталась в положении гостьи, потому мне с трудом удалось выклянчить нож и устроиться возле огромного котла, чтобы чистить картошку. Девушки из уважения ко мне болтали по-русски. Вёлся обычный разговор, в основном касаемо мужской половины табора. Я чистила картошку и улыбалась тому, что юные цыганочки ничем не отличаются от остальных девушек планеты Земля. Они так же, как и все, мечтают о любимом, о семье, о детях. Некоторые из них уже влюблены. Я взглянула на Дойну, та мне с лёгкой застенчивостью подмигнула.

Неужели эта девушка способна принести кого-нибудь в жертву?

Верилось с трудом.

Я не заметила, как ко мне подошла Пенелопа Витальевна. Её руки оказались на моих плечах, и я обернулась. Прекрасной неге пришёл конец.

— Вы с Ваней так увлеклись, что забыли о ещё одной цели нашей экскурсии. – Сухо напомнила директриса.

— Капище?

— Да. Идём, заберём Ванечку, он отправился за овраг на коней любоваться. С нами пойдут дядя Лойза и Роман Эрнестович. Ты не против?

Вряд ли её интересовало моё мнение. Я даже удивилась, услышав вопрос.

— Нет, конечно. – Сказала я неуверенно.

Эти два человека, сгубивших своего сына и внука теперь вызывали у меня двойственные чувства.

Из-за кибитки появился Роман Эрнестович, за ним вприпрыжку поспевал мой Ванечка.

— Мама, смотри, что у меня есть! – Мой малыш подскочил ко мне, демонстрируя вспухшее ухо, пробитое серьгой.

— Ты сума сошёл? – Я принялась самозабвенно целовать воспалённую мочку.

— Но так нужно. Я же единственный сын в семье. – Ваня выдрался из моих рук, пристыжено глядя на цыган.

— А если я ещё рожу? – Мне не хотелось устраивать сцен, я лишь недовольно глядела на Романа Эрнестовича. Вроде взрослый, образованный человек, а к чему склонил ребёнка? Хоть бы подумал, как мы с ним таким в нормальном обществе жить-то будем.

— Если ты родишь, тот ребёнок не будет сыном моего отца.

Я как-то сразу скисла. Чей будет тот ребёнок, о котором я только что намекнула?

Мали?

Вряд ли.

Не люб он мне.

Именно здесь, в цыганском таборе, я поняла своё заблуждение.

Как сказать об этом Мали?

— Видела бы ты, какие лошади пасутся там за деревьями. – Детский пальчик указал направление, но я не заметила ничего, кроме кибиток.

— Придётся мне поверить тебе на слово. – Развела я руками, недовольно глянув на Ванину серьгу.

К нам подошёл дядя Лойза, и мы углубились в лес. Узкая, редко используемая тропинка, петляла между деревьями. Минут через десять мы увидели первого идола, похожего на Берендея из сказки Снегурочка.

Что называется бревно с глазами.

— Вот оно начало Велесова капища. – Сообщила Пенелопа Витальевна.

Скоро вдоль тропинки маячила уже целая вереница потемневших от сырости деревянных идолов. Я мысленно подбадривала себя, но шаги мои становились всё короче и неуверенней.

— Не бойся, мама, шепнул Ванечка. – Мы разберёмся со всем этим.

— Конечно. – Пролепетала я не слушающимися губами. От его слов действительно стало полегче.

Где-то совсем близко лес разорвал сердитый рык. Мы остановились.