Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 140 – Ирина Чеботарь

Особо болезненными оказались нахлынувшие воспоминания. Говорят, время лечит. Может, и так, но оно больше специализируется на ранах так себе, что-то вроде ушибов и царапин. Моё залатанное временем сердце болело часто и мучительно. На этот раз цыгане стали резонатором старой боли. Притупившаяся и позабытая, она вспыхнула с новой силой. Я лежала, думала, а Ваня всё копошился. То вещи на стуле развешивал, то тетрадки на столе перебирал. Наконец, он лёг.

— Ты что же свет не выключил? – Я знала, что в темноте станет намного больнее.

— Забыл. Мам, я устал, давай ты выключишь. – Заканючил мой ребёнок.

— Сам выключай. Надо помнить. Взрослый уже. – Лёгкая перепалка облегчила мои думы.

— Я ещё маленький. – Возразил Ваня фальшиво, судя по голосу, на его губах сейчас играла хитрая улыбочка.

— Маленькие слушаются мам, разрешения спрашивают.

— И я слушаюсь, и я спрашиваю.

— А серёжку воткнуть в ухо я тебе разрешила?

— Ну, я же единственный сын…

— Но не у цыган. Ты украинец. Что я теперь скажу бабушке и дедушке?

— Мама, кого ты обманываешь? – Его слова прозвучали так по-взрослому, что я приподнялась на кровати, чтобы удостовериться, нет ли в комнате посторонних. – Мы здесь вдвоём, а ты ведёшь себя так, будто третий в шкафу сидит, скелетов твоих пересчитывает.

— Ладно. Спим. – Щёлкнул выключатель, комната погрузилась во мрак.

— Как ты это сделала? – Долетел до меня испуганный голос.

— Нажала на выключатель. – Я удивилась не меньше Ваниного.

— Ты не вставала. – Кровать под Ваней заскрипела, он садился.

— Вставала. – Меня прошибло потом.

Недавно я могла вызвать невесть откуда луч света, чтобы рассмотреть циферблат. Теперь всё серьёзней. Выключатель в нашей комнате был не разработан, поддавался не сразу, требовалось достаточно сильное физическое воздействие.

— Я завтра всё Мали расскажу. – Пригрозил Ваня обиженно.

— И он решит, что ты дурак. – Мне не хотелось, чтобы Мали узнал о моих новоиспечённых талантах.

— Нет. Он решит, что ты втихую овладеваешь тайными знаниями.

Я вскочила с кровати, подбежала к Ванечке.

— Не говори ему. – Взмолилась.

— Ага!

— Вань, я не люблю его. И женой его не стану.

— Но… - Похоже, мой сыночек расстроился.

— Твой отец не выходит у меня из головы. – Прошептала я, осознавая, что с тех пор, как погиб мой муж, дня не прошло без вздохов и воспоминаний о нём.

— Он не воскреснет, мама.

— Я не готова перечеркнуть то, что было.

Я беспардонно влезла под одеяло к сыну.

— Мне очень жаль. – Я боялась делиться с Ваней сокровенными мыслями.

Паранойя разъедала моё сердце. Мали, который ещё недавно казался идеалом во всех отношениях, теперь, как и прочие, вызывал подозрение. Я больше ни в коей мере не считала его умопомрачительным красавцем.

Спрашиваете, откуда такая неустойчивость убеждений?

Вчера сгорала от любви, сегодня охладела и даже хуже — прилепила бедняге клеймо обманщика. А ведь он жизнью рискует ради нас с Ваней. Так-то оно так. Да только я очень хорошо знаю цыган. Об их глубокой набожности легенды ходят. Сегодня я заметила на многих православные крестики. Это мы, славяне, можем носить на шее символ христианской принадлежности и в то же время восхищаться Зевсом и Аполлоном. Цыгане верны своей вере, если кто на неё посягнёт, они будут защищать её с отчаянным исступлением. Не станут цыгане служить языческому Богу. А тем более приносить ему человеческие жертвы. Даже за убийство в их законах не предусмотрена смертная казнь. Потому что заповедь «не убий» они понимают дословно, для них она не пустой звук. Единственное, что настораживало и вызывало сомнения — это упоминание дяди Лойзы о каком-то долге. Если цыгане чем-то обязаны Велесу…тогда…Бог его знает.