Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 145 – Ирина Чеботарь

— Когда? – Я обернулась к людям, ждавшим невесть чего и готовым наброситься на меня со своим усыпляющим зельем.

— Что когда? – Марья Дмитриевна удивлённо посмотрела на Пенелопу Витальевну.

— Когда вы планируете покончить с нами?

Я не сдалась. Просто поняла, что пора расставлять точки на «и». Слишком много разных домыслов крутилось в моей голове. Пришло время отделить зерно от плевел.

— Пенелопа, ты чего в своё зелье-то намешала? Совсем рехнулась девка.

Оторопевшая от фамильярности, допущенной уборщицей, я всё же продолжила допытываться:

— Я всё знаю.

— Вот как? Рада за тебя, – хмыкнула Марья Дмитриевна, отрывая взор от директрисы, - наконец-то, а то ведёшь себя, как овца, заблудившаяся в двух берёзах.

— Овцы предназначены для закланья. Так когда же?

— Если всё знаешь, зачем спрашиваешь? – Это были первые после моего пробуждения слова Пенелопы Витальевны.

— Всё, кроме даты. – Уточнила я, холодея и телом и душою.

Неужели нет возможности спастись, выскользнуть из ледяных объятий смерти?

— Даты чего?

— Жертвоприношения. Вот чего!

Ванечка больше не всхлипывал. Его огромные глазищи затравленно взирали на нас.

Марья Дмитриевна вырвала бутылку из рук Пенелопы Витальевны и с видом дегустатора, ждущего подвоха, внюхалась в её содержимое.

— Кто тебе наплёл эту ерунду? – Пенелопа Витальевна переводила обеспокоенный взгляд с меня на Ванечку. – Надеюсь, ты сына не втравила в свои «мудрые» измышления?

— Я видела капище и пепел на требище.

— Ага. – Ни с того, ни с сего обрадовалась Марья Дмитриевна. – Ты решила записаться в жертвы к Велесу. Увы. Он кровавых жертв не принимает. Его скромное пристрастье колосья. А ещё будет рад, если ты споёшь ему что-нибудь весёленькое или станцуешь. Можно и то, и другое сразу. Знаешь ли, Боги древности, в отличие от современных, не были кровожадными. Селиван знаток в этой области. Он и повадился служить Велесу. Хочешь поприсутствовать?

— Когда? Сегодня? – Я не верила ни единому слову.

— Сегодня вряд ли. Этой ночью ты дежуришь. – Фраза Пенелопы Витальевны словно бы опустила меня с небес на землю. – И я ничего не могу с этим поделать. Библиотека доверяет тебе. Мне бы изолировать тебя, обыскать, допросить с использованием наркотических грибов. То, что ты сегодня натворила, развязывает мне руки. Я вправе усыпить тебя до прибытия комиссии по вопросам применения тайных знаний. Я даже могу пытать тебя. Теперь и твой сын будет под подозрением.

— Если его тронете…

— Поверь мне, Люба. – Марья Дмитриевна сложила руки на груди. – Мы найдём способ утихомирить тебя. Так что, иди работать. И благодари Бога за то, что у тебя такие добрые коллеги. Все девушки проголосовали в твою пользу. Решили дать тебе второй шанс. Мы с Пенелопой Витальевной голосовали против, но в данном случае, принимается во внимание выбор большинства. Так, что радуйся и помни, если снова примешься за свои фокусы, я клянусь Великим Издателем, мы позабудем о милосердии. И знаешь что, цыгане очень просили за тебя.

Это меня не удивило. У них ведь «должок». Я присела возле Ванечки, взяла его ручку в ладони. Он посмотрел на меня понимающими полными печали глазами.

— Сына твоего мы переводим к Гале в отдел искусств. Спать он тоже будет в её комнате. – Сообщила мне Пенелопа Витальевна сухим канцелярским тоном.