Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 161 – Ирина Чеботарь

— Моё было, - всхлипнула, - как раз впору придётся.

Я понуро наблюдала за суетой вокруг. Смерть больше не впечатляла меня. Мёртвые юноша и девушка, которых только что унесли в библиотеку для омовения, были мне сейчас ближе всех живых.

Завтра я, с большой вероятностью, могу оказаться на их месте, пройти их путём.

Страшно ли мне?

Нет, ничуть.

Мой малыш томится в подземелье, в лапах убийцы, и всё внутри меня переворачивается от нестерпимой боли.

Из библиотеки уже выносили нарядные гробы, оббитые траурными лентами. Метя, одетый по парадному, но в цыганских традициях, казался моложе своих шестнадцати, Дойна вся в белом и в фате выглядела уснувшей невестой, один звук, громче обычного и она проснётся. Цыганки запели, но ресницы девушки не дрогнули, лишь лёгкий ветерок затрепетал в распущенных волосах.

Дед Захар привёл двух лошадей, к их крупам были привязаны узкие тележки, на которых Селиван ловко и быстро укрепил гробы. Только таким образом можно было беспрепятственно переправить покойных к месту успокоения. Хоронить Метю и Дойну решили неподалёку от Велесова капища.

Я шла впереди с букетом цветов, за мною, понуро опустив головы, плелись Галя и Маша с хвойными веночками. Иногда девушки тихо перешёптывались.

Я не вслушивалась в их слова, занимаясь обдумыванием главного вопроса — как быть дальше.

За девушками вышагивали лошади с горестным грузом, остальные провожающие шли за второй тележкой, в которой ехал Метя, вернее, то, что от него осталось.

Перейдя через мост, я оглянулась назад, мне нужна была помощь в выборе дороги. Траурная процессия остановилась. К нам по мосту пробрался дядя Лойза. Теперь он шёл впереди колоны.

Скоро мы достигли осиротелой поляны между кибитками. Цыганские лошади, завидев людей, грустно заржали. Я покрутила головой и увидела небольшой табун, бредущий из леса

Дойна и Метя никогда больше не войдут в свои скромные дома на колёсах, не поскачут верхом на перегонки с ветром и птицами. Скоро табор снимется с места, но без них. Юноша и девушка навсегда останутся в этих лесах.

Сивая кобыла жалобно тыкалась в лицо Дойны и тихонько ржала, будто звала. Люди уступили место своим гордым скакунам. В цыганском народе к лошадям всегда относились с почтением, потому цыганские кони, что люди, умны и чувственны, только говорить так и не научились.

Минут через двадцать процессия двинулась дальше, теперь нас стало больше, лошади пристроились в хвост колонны.

Мы всё шли и шли, Велесово капище осталось чуть правее от нас. Уже скоро…

— Ты не должна умирать, - прошептал дядя Лойза, отрывая меня от размышлений. – Тогда смерть двух моих соотечественников потеряет смысл.

— Я спасу Ванечку, и тогда не потеряет. – Я подняла благодарный взгляд на цыгана.

— Оба вы должны жить.

— Но как?

— Думай, внученька, думай. На то тебе и голова дана и сердце. Вся эта канитель вокруг тебя крутится. Тебе и распутывать клубок. – Он верил в меня.

Когда же, наконец, я сама в себя поверю?

— Я думаю. Вот только ничего путного на ум не приходит.

— А ты не у разума спрашивай, а у сердца. Оно, родимое, никогда не ошибается.

Я подозрительно уставилась на дядю Лойзу, не мог же он прочесть Великую Книгу. Тогда бы Мали и за ним охотился. Старый цыган усмехнулся.

— Я и внуку своему покойному непрерывно это твердил.