Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 177 – Ирина Чеботарь

- Сашенька у нас в девятой палате. – Толстый перст вытянулся вдоль коридора, поёрзав, женщина решила не отрываться от стула. – От него только что Елизавета Абрамовна ушла.

Я непонятливо вытаращилась на медсестру, Надя приблизилась к нам и благодушно закивала головой, мол, Елизавета Абрамовна, оно и понятно, жаль, что мы разминулись.

- Ну, вы же знаете его маму? – Подозрительный взгляд принялся проедать во мне дыру. – Ох, и испереживалась же она. Чуть без сыночка не осталась, сердешная.

- Знаем, знаем, как не знать. – Надя повлекла меня вдоль коридора.

Теперь мною окончательно овладели нерешительность и колебания по поводу целесообразности нашего путешествия.

Идя вдоль длинного ряда белых дверей, я читала номера и глупо улыбалась проходящим мимо людям в больничной одежде. Шаг мой замедлялся. Скоро Надя уже подталкивала меня в спину, номер девять неумолимо приближался. Я хотела развернуться и бежать. Вот уж не думала, что, оказавшись у цели, струшу. А ведь недавно не побоялась резануть лезвием руки и переступить грань между мирами.

- Что ж ты, давай, иди до конца. – Надя строго смотрела прямо мне в глаза.

Мы стояли у заветной палаты.

Дрожащей рукой я толкнула дверь. И в тот же миг слепящие солнечные лучи едва не сбили меня с ног. Первую минуту я видела смутно. Когда привыкла к свету, различила четыре койки. Саша лежал на самой дальней, я его заметила краем глаза, посмотреть прямо не решилась.

Чернявенький парнишка с ближайшей кровати заинтересованно подмигнул нам и лукаво поинтересовался, не к нему ли мы пожаловали. Надя, подыгрывая ему, скорчила жеманную рожицу и пролепетала, что-то несуразное, но забавное. Все, кроме меня и Саши, засмеялись.

Был момент, когда мне хотелось потянуть Надю за руку, вон из палаты. Сказать, что не туда попали. Но её, мельком брошенный взгляд, чётко и ясно дал понять мне — если ты не осмелишься, я смогу.

- Ты пришла, - вдруг проговорил Саша таким тёплым проникновенным голосом, что душа моя взвилась над всем суетным, готовая слетать в космос.

Мне до сих пор кажется, что в тот миг она излечилась от печали. Но прежней не стала.

- Я ждал тебя, боялся, ты не вспомнишь обо мне, - продолжал он, а вибрации внутри меня едва не вырывались на всеобщее обозрение.

Надя беззаботно болтала с тремя Сашиными сопалатниками, смеялась и шутила. И только мне было понятно, на сколь она напряжена, как неустанно следит за мной. О, мой внутренний трепет, как электрический ток бежал к ней, она знала, что я чувствую.

Набравшись храбрости, я рискнула взглянуть на Сашу.

Где-то раньше я писала, что он хорош собой, а, может, и красив. Заверяю тебя, милый дневничок, я ошибалась. Он был в коме, сомкнутые ресницы скрыли от меня самое важное — его очи.

Как же они пылали на фоне белокурых кудрей!

Две тёмные бездны, такие глубокие, таинственные, желанные. Не то что кукольные бездушные глаза Максима. Вот он взгляд достойного человека, надёжного мужчины.

Я стояла перед ним и чувствовала себя обнажённой. Не телом — но душой.

Он никогда не видел меня, однако, узнал. Он мог слышать только мой голос, но сейчас я не проронила ни слова. Ему не было, с чем сравнивать. Однако, по каким-то неведомым мне признакам, Саша определил во мне ту отчаявшуюся девушку, что шептала в его ухо искренние надежды на его выздоровление.