Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 194 – Ирина Чеботарь

Где-то вдали журчал ручей. И я была тем ручьём. Шелестели деревья. То шуршали мои одежды. Трава благоухала ароматом моих чувств. Я любила, и это похоже было на смерть. Я умирала, чтобы снова родиться и теперь жить вечно. И жизнь моя будет лишь для него одного. Я жаждала стать всем, в чём он нуждается, насыщать его день ото дня, утолять его жажду, облегчать его труд, занимать его досуг. Если солнце померкнет, я стану его солнцем. Если звёзды угаснут, мои глаза заменят их. Если его дом – Вселенная вдруг исчезнет, он станет жить внутри меня. Отныне я его Вселенная.

Но возможно ли всё это выразить словами?

- Понимаешь, Саша... – начала я осторожно.

- Подожду. – Порывисто сказал он, прерывая меня. Не правильно меня поняв, Саша спугнул мои, вырывающиеся наружу, откровения. – Ничего не говори. Я открылся тебе не для того, чтобы ты сделала то же самое. То было проявление моей воли. Но ты не обязана повторять за мной. Мы друзья. Я не прошу твоей любви, или благосклонности. Я просто люблю, и это делает меня счастливым. Мне больше ничего не нужно от тебя. Просто, я хотел, чтобы ты знала…

Его ненужный монолог охладил мой пыл. Как же он ошибается. Очарование священного мига рассеялось. Мы друзья, и это правильно. Я слишком ещё юная, чтобы желать большего.

Завтра Сашу выписывают. Он студент на каникулах, так что волен распоряжаться своим временем. Мы будем ходить на море и гулять по городу, навещать его родных и друзей. И я приняла эти скромные дары судьбы.

Мы друзья. И это не только его счастье. Я смогу его видеть, ощущать, обонять, моё сердце разрывается от благодарности к нему, к Богу, ко всем, кто соединил нас.

Вот и Надюша пришла. Сейчас поздороваюсь с сестричкой, и баиньки…»

Надя мне вчера не понравилась, слишком много забот ютится в чертах её юного лица. Она много думает и ещё больше недоговаривает. Пришла домой какая-то потерянная, отстранённая. Казалось бы, всё тут понятно — несчастная, безответная любовь. Но я чувствую, что не только это тревожит её. Мне даже стыдно наслаждаться жизнью, когда она такая.

Но я всё-таки рискнула наслаждаться. Мы с Сашей сегодня ездили в катакомбы на экскурсию. Сели в Икарус, отправляющийся от железнодорожного вокзала и уже через сорок минут под убаюкивающий рассказ экскурсовода прибыли под Одессу в село Нерубайское. Ещё немного истории, и вот мы спускаемся на каменную площадку. Нам вручили по свече и пригласили войти в сырость и прохладу подземелья, которое когда-то стало домом для сотен героев, среди которых была Сашина двоюродная бабушка. Я гордилась ею, как своей родственницей. Мысль, стать в будущем Сашиной женой прочно засела в моём мозгу.

Назавтра Саша пригласил меня к себе в гости. Его родители хотят о чём-то поговорить со мной. Я теряюсь в догадках, а он хитро улыбается. Говорит, что я останусь довольна. Но мне, честно говоря, боязно.

Уже полночь. Иду спать. Где же Надя?»

Ну, здравствуй, дневник. Я только что приехала из прекрасного путешествия. Сколько же времени я к тебе не притрагивалась? Целых две недели! Прости, не до того было. Дело в том, что я путешествовала. Вернулась сегодня, переполненная впечатлениями и надеждами.

Я вошла в дом, обнялась с тётей, вручила гостинцы Димке и Кирюше. С самым искренним пылом бросилась на шею дяде Боре, на днях возвратившемуся из плавания. И не подозревала, что так соскучилась по нему. В последний раз я видела его три года назад. Наши одесситы всей семьёй приезжали к нам во Владивосток Новый год встречать. Весёлый праздник получился, если, конечно, не считать, что в финальный день гостевания Кирюша неудачно скатился с горки и сломал ногу. Ох, и сокрушался же дядя Боря, что случилось это печальное событие не дома, где у него полно связей в медицинских кругах, а на Дальнем Востоке, где полностью придётся положиться на знакомства свояченицы и её мужа.