Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 191 – Ирина Чеботарь

- То же, что и ты, - грустно улыбнулась бабушка Руфь, - пожинаю плоды собственной глупости и легкомысленности своего мужа. Он же знает, что я к креветкам слабость питаю, как и ты, девонька.

- А как остальные? – Не дай Бог, Саша заболел.

Я не на шутку испугалась за его жизнь, мои тревоги выплеснулись на лицо, явно порадовав женщину.

- Ну, плохо было всем. Сашу врачи сразу на капельницу посадили, он же в больнице. Мне, как видишь, понадобилась скорая. Прочим нашим сотрапезникам повезло больше — отделались небольшим расстройством желудка. А ты сама как себя чувствуешь?

- Я уже полностью поправилась, но врач не хочет отпускать.

- И правильно делает, мне без тебя скучно будет. – Руфь достала из кармана халата карты. – А давай в дурака сыграем.

Моя тётя застала нас за игрой в карты. Мой здоровый, молодецкий цвет лица так её обрадовал, что она запричитала на всё отделение:

- Наташенька, доченька, а я уж думала!... Мне когда в реанимации сказали, что тебя там нет, я не так поняла и… я так испугалась…что бы я твоей маме-то сказала… - Она разрыдалась.

Я бросилась к тёте, обняла, извиняющимся, смущённым взглядом нашла бабушку Руфь, мне было неудобно за тётю. Но бабушка Руфь нисколько не была поражена поведением моей родственницы, похоже, волнение той сильно её расстроило.

- Со мною всё в порядке, - пыталась я успокоить тётушку. – У них тут с анализами какая-то неразбериха сделалась.

- Да у тебя вчера без анализов диагноз был на лице написан. – Возразила тётушка, давясь всхлипом.

Слава Богу, мне удалось её успокоить. Я познакомила тётю с бабушкой Руфью. Они разговорились, и вскоре стало заметно, что обе питают друг к другу искреннюю симпатию. Правда, тётя то и дело всматривалась в меня, словно не доверяя своим глазам. Меня эти взгляды угнетали.

Когда я уходила сдавать повторные анализы, тётушка сочла уместным остаться в палате, дабы продолжить общение с новой знакомой. Она настолько успокоилась, что заметно радовалась возможности пошептаться с бабушкой Руфью наедине. Ясное дело, косточки будут мне перемывать и Сашу не забудут.

Вернувшись через полтора часа, я застала их увлечённо беседующими, с головами склонёнными друг к другу. Может, мне послышалось, хотя, вряд ли, склонялось Сашино имя.

Что и следовало ожидать.

Поначалу тётушка и бабушка Руфь даже не заметили моего вторжения. А когда обнаружили, я поняла — не желательного. Видать, не договорили. Я всматривалась в их лица и видела двух родственниц. Понятно, если Сашина бабушка в чём-то и сомневалась, моя тётя нас уже и расписала и обвенчала. И по всему видно, очень довольна таким исходом дел.

Наконец, тётя ушла, вспомнила о каких-то неотложных делах. Меня она небрежно чмокнула в щёку, а с дражайшей Руфью прощалась горячо, словно с давней подругой, которую только встретила после двадцатилетней разлуки.

- А ты не говорила, что лежала в реанимации. – Упрекнула меня бабушка Руфь.

- Не успела. Да и говорить особо не о чём. Я там переночевала.

- Надо, что ли, нашим позвонить, чтобы прекратили поиски, - бабушка суетливо заёрзала на кровати, но не поднялась. – И как это вас угораздило не обменяться ни телефонами, ни адресами?

- Думали, успеем.

- Не всё в жизни, как думается.

- Но мы успеем. Никто же не умер. – Её пророческий тон мне не понравился, терпеть не могу пессимизма.