Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 231 – Ирина Чеботарь

— Закончите – позовёте.

Мне пришлось сделать ревизию в кладовой. Я знала, что тётя складывала туда вещи, которые собиралась отдать кому-нибудь. Вот удобный случай заняться благотворительностью. Мой дядя был высок, цыган тоже. Но, хоть дядя даже близко не был толстяком, вряд ли его жилистая фигура мола сравниться в худобе с измождённым торсом цыгана. Нашлась более-менее приличная рубашка, штанов я откопала две пары. Надо бы и пальто компенсировать. А вот анорак. То, что надо. И почему дядя от него отказался? Носки, майку и трусы, я разыскала в дядином шкафу. Не обеднеет.

Цыган не звал, и я решила проверить, как он там. Я зашла бочком, чтобы нечаянно не увидеть ничего лишнего. Он уже спускал воду и включил душ. С головы по кончикам длинных волос и бороды стекали мыльные струйки. Значит, полностью помылся. Хорошо.

— Вот вам одежда и полотенце. Я жду вас на кухне… М-м-м…, а у вас…нет…блошек?

— Нет.

— Ну ладно.

Порывшись в холодильнике, я не нашла ничего примечательного. Чем можно угостить давно не принимавшего пищу человека? Колбасой — нет, салом — нет, брынзой — нет. Сейчас его желудок непредсказуем и уязвим. Хорошо, что сварила вчера постный супчик.

Водрузив кастрюльку с супом на газовую плиту, я нарезала хлеба, развернула салфетки, достала приборы. Судя по звукам из ванной, цыган уже одевался, я ждала его с тревогой и благоговейным трепетом. Сердце ликовало, разум отказывался верить в реальность происходящего. Это ж надо, притащить в дом на окраине города незнакомого, очень сомнительной внешности человека. Да он может ограбить меня, убить. И не просто убить, а убивать дни напролёт. Крика никто не услышит. Звукоизоляция в доме что надо. И всё же, я не боялась.

Дверь ванной распахнулась, я затаила дыхание…

Походка его была неровной, едва удерживаясь на ногах, он придерживался рукой за косяк, но помощи просить не решался. А я остолбеневшая от представшего зрелища не смела сдвинуться с места.

Даже при всей своей истощённости и болезненности фигура его на зависть античным богам, обладала юношеской изящностью и пропорциональностью. Он держался с беспримерным достоинством, вернее старался держаться, его непрерывно трясло, хоть он, как мог, сдерживал предательскую дрожь. О лице я могу сказать лишь одно – такая красота в принципе невозможна. Просто бред.

Как там у Пушкина?

«Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит.Асама-то величава, выплывает, будто пава». Передо мной стоял мужской вариант сказочной пригожести, только без примесей мистики. Хотя нет, присутствовала и мистика — пронизывающий прожигающий взгляд Врубелевского демона. Даже борода, элемент, который я не переношу в мужской внешности, не портила впечатления.

Что я ощущала, глядя на него, ослепительного и блистающего?

В моём сердце проросли подснежники, хрупкие и нежные создания пустили тоненькие корешки счастья внутри меня. Я слышала их звон, я внимала их желаниям. А желания эти были устремлены лишь в одно направление – туда, где стоял неземной мужчина. Он бледен, потому что голоден, его морозит, потому что он болен. Я накормлю его, я приготовлю ему травяной отвар, я укрою его одеялами, и все невзгоды отступят. Я пересажу из своего счастливого сердца в его — разбитое несколько цветков и, когда они окрепнут, он тоже станет счастливым.