Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 37 – Ирина Чеботарь

По всем попутчикам, кроме Мали, плакали либо дурдом, либо тюрьма. Мои новые коллеги, с виду приятные, но я пока что могла судить только о Гале и о Пенелопе Витальевне. Однако, эти мои суждения кишели подозрениями, монологи, уже произнесённые библиотекарями, имели привкус неприкрытой лжи. Большинство пережитых моментов после того, как я оставила дом, вспоминать не хотелось. А страшная весть об убитой девушке, вообще отбивала охоту что-либо писать. Я долго сидела с ручкой в руках, думала и если бы взялась строчить от сердца, хватило бы одной фразы: «Мама, забери нас отсюда!».

Вошла Галя, с пониманием обозрела чистый лист, потом меня.

— Пиши о том, что понравилось. Ведь и такое было?

Я аж губу прикусила от удивления.

Неужели она, выросшая в детдоме, испытывала здесь подобные моим чувства?

По поведению не скажешь. Притерпелась? Освоилась? Научилась врать? Если директриса в этом преуспела, почему бы подчинённым не взять пример с начальника? Не хочу становиться такою, как они.

Галя взяла что-то из шкафа. Вышла на цыпочках, словно боясь спугнуть моё не существующее вдохновение. Плотно прикрыла дверь.

И тут меня понесло. Побежали строчки. Я посвящала родителей в интересные события, имевшие место в поездах, в то же время, избегая неприятных моментов. Дав себе слово не лгать, я выбирала только то, что меня либо радовало, что случалось редко, либо оставляло равнодушной. Расписала прекрасных наших соседок с Украины, как они полюбили Ванятку.

А что?

Было.

И женщины, если откинуть заскоки и отклонения, очень даже ничего, сердобольные, участливые.

Упоминая о Красной стреле, я с восхищением описывала комфортабельную обстановку вагона и проводников, обходительностью и одеждой похожих на дворецких. О попутчиках упомянула вскользь — два иностранца.

Рассказала, как мы ехали через лес. Само собой, ни слова о затраченном на это путешествие времени.

Чтобы письмо не получилось противоестественно радужным, пожаловалась на погоду. Я прекрасно знала, что мои родители теперь не пропустят ни одного прогноза погоды касательно Ленинградской области.

Дальше мне пришлось нарушить своё обещание и пуститься во враньё. Если мама с папой узнают, что в захолустье, в котором мы с Ваней пробудем аж три месяца, отсутствует телефонная связь, их ужасу не будет предела. Потому я посетовала на то, что в посёлке как раз к нашему приезду почта сгорела от короткого замыкания, а с нею и телефонная станция. Разумеется, люди не пострадали. Всё случилось ночью. Теперь ждут специалистов из Финляндии с новым оборудованием. Но у тех запарка, потому, неизвестно, когда связь восстановится.

Тут я снова застряла. Надо хоть что-нибудь написать о коллективе.

А чего я так боюсь?

Люди, как люди. Странные немного, одичали в глуши.

В нескольких предложениях я охарактеризовала Пенелопу Витальевну. В основном потрясалась её поразительным сходством с Патрицией Витальевной. Наверняка родители очень удивятся, узнав, что мои директрисы не просто сёстры, а почти идентичные друг другу близнецы. Удивительно, что похожесть не стёрлась с годами и наблюдается не только во внешности, но и в повадках, и в интонациях речи. Об остальных я упомянула, что они молоды и, не в пример мне, хороши собой. Словно не библиотека тут, а модельное агентство. В этом месте я представила, как возмутится мама. Она считала меня раскрасавицей и всегда обижалась, когда я, по её словам, принижала свои достоинства. Ну что есть, то есть. Пришлось остановиться на Галиной персоне. Я выложила факты: детдомовка с Украины, педантичная хозяйка, к Ване отнеслась, как к родному.