Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 91 – Ирина Чеботарь

До обеда я лежала в вестибюле и неоднократно косилась на целёхонькую дверь, не понимая, как Пенелопе Витальевне удалось её открыть. Меня чем-то мазали и поили. Бровь зашили. В какой-то момент Пенелопа Витальевна передала стаканчик с мазью Марье Дмитриевне и собралась уходить. Я больше всего боялась уединения с мертвецом, потому замотала головой и заплакала. Директрисе пришлось вернуться и с негодующим видом отобрать у технички лекарство.

— Если б я вас не знала, Марья Дмитриевна, столько лет…

— Да я себя казню непрерывно. Ночью глаз не сомкнула. Натворила делов… Не хотела, чтобы этой желторотке с рук сошло. Она же вас чуть до сердечного приступа не довела. – Неуклюже оправдывалась Марья Дмитриевна.

— Да ладно. Конечно, она нехорошо поступила. Но не убивать же за это. Ладно, Марья Дмитриевна, идите домой, отдыхайте. Завтра выйдете на работу, как ни в чём не бывало.

— Нет! – Замахала руками Марья Дмитриевна. – Это я с нею сотворила такое и теперь буду рядом, пока раны не сойдут.

К обеду моё состояние чудесным образом изменилось: боль прошла, гематома исчезла, челюсть работала, как новенькая. Сидя среди коллег за обеденным столом, я смогла поесть немного супа. Ваня плотно прижимался ко мне плечом. Как бы не хотелось ему казаться взрослым, больше всего на свете он боялся потерять меня. Потому льнул ко мне и ничего не спрашивал. Либо знал, что навру, либо верил вранью других.

Марья Дмитриевна обедала с нами. Хоть она и пристроилась отдельно за кухонным столом, в кухоньке стало тесно и темно. А может, мне так казалось, я до сих пор с трудом верила в то, что уборщица жива и при этом старалась не думать о ночном происшествии.

Сейчас все разойдутся по своим рабочим местам, и я наберусь смелости, чтобы спросить Марью Дмитриевну, как ей удалось выжить. Я же слышала её душераздирающие крики и предсмертные хрипы.

Обед закончился. Девочки продолжали сидеть. Ваня обхватил мою руку, его курчавая головка лежала у меня на плече.

— Так, товарищи библиотекари, на рабочие места. – Приказала Пенелопа Витальевна. – Мне надо переговорить с Любой.

Первой встала Галя и поманила Ваню. Сегодня он занимался в отделе искусства. Мой сын неохотно оторвался от меня.

— Иди, Солнышко. – Говорилось мне на удивление легко.

И как это удалось Пенелопе Витальевне за каких-то три часа срастить кости? Может, и Марью Дмитриевну она спасла? Точно. Так и было. Лучшего объяснения не найти. Мне сразу стало легче.

— А как же уборка? – Пропела Маша своим тихим мелодичным голосом.

— Марья Дмитриевна тут справится. – Директриса нетерпеливо обозрела подчинённых, и те зашевелились быстрее.

Библиотекари разошлись. В кухне остались я, Пенелопа Витальевна и Марья Дмитриевна.

— Ну что, рассказывай. – Пенелопа Витальевна ждала. Марья Дмитриевна нервными рывками тёрла скатерть на общем столе.

— Я вчера заглянула в отдел комплектования, а там как раз девочки из кладовой книги носили…

— Понятно. Ты решила, что поймала меня на вранье? – Пенелопа Витальевна буквально впилась в меня своими умными, внимательными глазами. Я снова верила ей.

— Да. Мне стало очень обидно. Вот я и взбесилась. Вас довела, а потом и Марью Дмитриевну. – Я подняла пристыженный взгляд на уборщицу. – Вы простите меня, Марья Дмитриевна. За фингал и челюсть я не держу на вас зла. Заслужила.