Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 89 – Ирина Чеботарь

Судя по звукам, медведь за дверью уже рвал Марью Дмитриевну. Она отчаянно вопила, а я пятилась в центр вестибюля. Мой индикатор присутствия зла зашкаливало. Никогда мне не было так страшно.

В нескольких метрах от меня жестоко убивали человека. А я ничего не делала, чтобы спасти его, ничегошеньки не приходило в голову, я просто стояла на подгибающихся ногах и приходила к выводу, что поздно предпринимать какие бы то ни было действия. Марья Дмитриевна всё ещё издавала протяжные, противоестественные, уже клокочущие звуки. Медведь довольно рычал и чавкал, трещали кости. Шаталась дверь.

Сейчас зверь-убийца окончательно разделается со своею жертвой и унюхает меня, ощутит мой нечеловеческий страх. Что стоит ему выбить дверь? Он войдёт сюда и меня постигнет участь Марьи Дмитриевны.

Я вспомнила, где-то прочитанное или услышанное наблюдение, что медведи не трогают мёртвых. Надо только притвориться.

Но смогу ли я?

Нет.

Дрожь сотрясало моё тело по 10-бальной шкале Рихтера. Но инстинкт самосохранения бился внутри меня, соображал. Где-то в глубине моего рабочего стола валяются три таблетки снотворного. Если я успею убежать, выпить их. Тогда… Может, медведь и не поверит в мою смерть, но, по крайней мере, я не почувствую боль, не буду мучаться, как Марья Дмитриевна.

Я прислушалась. Теперь было слышно только медведя.

Что есть мочи, я понеслась наверх.

Где же таблетки?

Вот они! Валяются в самом верхнем ящике, небрежно брошенные мной, серые от пыли, они ездят между канцелярскими принадлежностями. Одна. Вторая. Третья. Я сложила их в ладонь, чуть потёрла и забросила в рот…

Нашли меня утром лежащей у стола. Я не успела дойти до кресла. Падая, задела рукой стол, рассекла кожу на запястье. Короче, дополнила программу телесных повреждений.

Первыми на работу явились Пенелопа Витальевна и Алевтина, живущие неподалёку друг от друга. Они и стучали, и кричали. А когда поняли, что никто им не откроет, ворвались в библиотеку и обнаружили моё слабо-дышащее тело, валяющееся посредине детского отдела. Первое, что пришло им в голову – это мысли о моей безвременной кончине.

От шума, производимого причитающими коллегами, я немедля проснулась и открыла глаза. Не могу передать своё состояние. Ваня бы сказал: «вертолётит безбожно».

Пожалуй, точнее и не выразиться.

Я хотела поздороваться, но не смогла разжать челюсть. Физия моя так распухла, что я левым глазом видела щеку — гематома.

Пенелопа Витальевна и Алевтина, как только врубились, что я не труп, помогли мне сесть. Я хотела бы им рассказать о страшной гибели Марьи Дмитриевны, но челюсть…

Однако я успокоилась, вспомнив, что случилось несчастье на пороге библиотеки. Раз они здесь, значит, сами всё видели и, наверное, презирают меня.

А как они дверь открыли?

Скорее всего, взломали, или косолапый постарался.

Пенелопа Витальевна с ужасом осматривала меня и давала указания Алевтине. А я вспоминала свою вчерашнюю злобу на всех и краснела.

Не подумайте, чувство опасности никуда не делось. Но на тех ли я бочку качу?

Все мои подозрения сегодня казались беспочвенными. Обман насчёт кладовой ещё не аргумент, чтобы брать на себя право обвинять людей в убийстве. Правда, я твёрдо решила не выдавать тайну Наташи.