Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 87 – Ирина Чеботарь

— А кто вам дал право бить, вязать, врать?

— А ты, пигалица, попала в такое, можно сказать, святое место и как себя ведёшь? Что возомнила о себе? Не уважаешь ни наши традиции, ни наши седины.

— Я сюда не просилась!

— Силой привезли?

— Почти… Я же вам говорила…

— И я тебе говорила, что дура ты, как и Наташка. И умрёшь, как она. Не долго протянешь. Сына пожалей. Я сейчас уйду, а ты не отпирай никому. Поняла? Идём. Закроешь за мной.

Пошатываясь, я пошла за уборщицей. Волосы, выбившиеся из косы, падали мне на лицо. Я шла и думала, что мама всё-таки забыла положить в чемодан одну важную вещь — тёмные очки на пол лица, чтобы прятать следы побоев. Ну да ладно! Не от кого мне прятаться – вокруг одни враги. А от Ванечки всё равно не скрыть, скажу, что с лестницы упала.

Марья Дмитриевна затолкала инвентарь в свою подлестничную кладовку и всё оборачивалась на меня, морщилась, явно недовольная результатом своего эмоционального всплеска, но и не думала извиняться.

Что при этом испытывала я?

Одним словом это не выразить. Я кипела, мне хотелось схватить Ваню и бежать. Я жаждала драки. Но с кем? Их много. И чего я добьюсь, если даже старуха оказалась сильнее меня?

Осознание гнетущего бессилия кандалами сковало мой дух. Оставалось только затаиться и ждать удобного случая.

Марья Дмитриевна, наконец, захлопнула дверцу своей конуры для инвентаря, и мы пошли дальше.

— Хочешь, поужинаем? – Вдруг спросила она примирительным тоном.

— Нет. Уже не хочу. – При открытии рта моя челюсть вела себя крайне подозрительно, будто что-то мешало движению. Смогу ли я жевать?

— Ладно. – Марья Дмитриевна добралась до выхода из библиотеки. – А ты, когда говорила, что мой муж пошёл на охоту…

— Не я говорила — вы. – На стыке челюстных костей хрустнуло.

— Ну да – я. Понимаешь, я пошутила тогда. Мы мяса не едим и на зверей не охотимся…

— Я догадалась. – И чего она пристала ко мне?

— Охотиться в этих местах запрещено. Мой муж что-то типа лесника. Хорошая должность. Какие тут охотники, глушь же несусветная…

Я нервно засопела разбитым носом. Надоело слушать её, непонятно к чему начатый монолог. Марья Дмитриевна заговорила быстрее.

— Через день после твоего приезда Захар нашёл убитую косулю. А вчера белку. – Она глядела не меня жалостливо. Неужто просила зверушек не убивать.

— Я тут не причём.

— Боже упаси! Я и не думала о таком. Просто дверь не открывай никому.

— Не буду. – Когда уже она уберётся, чтобы я пошла наверх и почитала книгу, спрятанную Наташей?

Я легонько, со всей деликатностью, подтолкнула техничку к улице и, захлопнув дверь, рванула засов.

— Способ убийства какой-то странный. – Продолжала Марья Дмитриевна приглушённо из-за двери. Она и не заметила моей бестактности. – Белке стрелой в глаз попали, а косулино сердце пронзили копьём. Ни стрелу, ни копьё мы не обнаружили. Захар места себе не находит.

Поднимаясь по ступенькам, я лихорадочно соображала. Копьё…копьё…копьё.

На кого, думаете, пало моё подозрение?

Правильно. На Августина.

Проклятый негр уже здесь. Я хорошо помнила, как они перемигивались с Валерой, сыном Марьи Дмитриевны. Ей не пришло в голову у него спросить о загубленных животных? Всё сходится. И копьё у Августина было, я вспомнила здоровенную штукенцию, завёрнутую в холст.