Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 85 – Ирина Чеботарь

Я сдалась, присела возле Ванечки.

— Миленький, я для тебя что угодно… Встань. Я сделаю, что она говорит.

— Честно? – Полные слёз глазищи поглотили меня в свою глубину.

— Честное пионерское.

Мы оба выпрямились. Я обняла сына. Глянула в глаза Пенелопы Витальевны – холодные, расчётливые. Здесь мы в её власти. Мы пленники. Пусть радуется. Пока. Пока я не найду выход из положения. Похоже, Наташа перед смертью оставила мне подсказку – ключ к разгадке – книгу.

Пенелопа Витальевна ушла удовлетворённая. Через пару минут примчалась бледная Галя. Я искала её взгляд, но она избегала смотреть мне в глаза. Видать, узнала уже о моей стычке с Пенелопой Витальевной.

Не сомневаюсь, все знают. Злятся на меня. Ничего – пройдёт. Отныне я буду притворяться паинькой, глупой девочкой. Только так я пойму их расчёты. Надо играть по их правилам и лишь на самом финише я сделаю ставку и открою новую партию. Я приду первой. Для них мой Ваня заложник, для меня — стимул. Ради него я пойду на всё.

Скоро в библиотеке остались лишь я и только что пришедшая Марья Дмитриевна. Ей, конечно же, успели доложить о моём поступке, или, по их версии, — проступке.

Уборщица первым делом припёрлась в мой отдел, пылесос притащила. Я упала в одно из многочисленных кресел, подобрала ноги и принялась молча наблюдать, как Марья Дмитриевна трёт полки и подоконники, удаляя несуществующую пыль, пылесосит, натирает полы.

Всё это проделывалось с нарочитым тщанием и, я бы сказала, торжественностью. Марья Дмитриевна демонстрировала дикое рвение к работе (в прошлый раз она так не усердствовала) и полностью игнорировала моё присутствие. Что ж. Не очень-то и надо. По крайней мере, теперь я знаю, что она со всеми заодно. Главное, не подавать виду, что я тоже переживаю.

Вот скажите, зачем человеку совесть? Всегда ли она права? Я сидела, уверенная в справедливости своих недавних слов и требований и, в то же время, вела внутреннюю, ожесточённую борьбу с собственной совестью. И ничто не выматывало меня так жестоко, как этот мысленный диалог самой с собою.

Два часа Марья Дмитриевна начищала мой отдел. Не осталось ни одного угла, где бы она не отметилась, по крайней мере, раз пять. Вероятно, уборщица ожидала, что я буду её о чём-то спрашивать, оправдываться.

Ещё чего!

Я не спасую даже перед собственной совестью.

Когда не осталось что тереть, Марья Дмитриевна собрала инвентарь, подтащила к выходу пылесос. Я взирала на её удаляющуюся спину. Уборщица шла медленно, словно ждала выстрела в затылок. Не будет выстрела…

Понимая, что я не собираюсь первой идти на контакт, Марья Дмитриевна резко обернулась.

— Чего молчишь?

Я знала, что она не уйдёт просто так, но всё равно удивилась вопросу.

— А что говорить?

— Ну…об успехах расскажи… нравиться тебе у нас? Привыкла? – Нервно-дрожащий голос технички заразительным образом действовал на меня.

— Не нравится. – Я постаралась успокоить волну эмоций, норовящую выплеснуться наружу. – Привыкать не собираюсь. Три месяца пройдёт, и мы уедем. С огромной радостью!

Марья Дмитриевна задумалась и спросила очень уравновешенно:

— А в течение этих трёх месяцев ты могла бы не доводить Пенелопу Витальевну до сердечного приступа?

О. Марья Дмитриевна толкнула разговор в нужное русло. Наверное, сейчас я должна испытать раскаяние.