Онлайн книга «Авдей. Дитя хаоса»
|
— Наставник Вейл. Он вышел. Дверь закрылась. Бесшумно. Как будто он не уходил. Как будто он всё ещё здесь. Я осталась одна. Смотрела в стену. Слёзы высохли. Внутри — пустота. Но где-то далеко — что-то дрогнуло. Не надежда. Не цель. Просто что-то. Как уголёк под пеплом. Слабый. Едва тёплый. Но живой. И ниточка. Тонкая. Тёплая. Которая не рвалась. --- Прошла ещё неделя. Я начала вставать. Не потому что хотела. Потому что тело заставляло. Оно болело. Оно хотело двигаться. Оно хотело жить. Даже если я — не хотела. Я ела. Немного. Через силу. Потому что Нира сказала: «Если не будешь есть — поставлю капельницу». Я не хотела капельницу. Я не хотела, чтобы ко мне прикасались. Я ела. Ложка за ложкой. Без вкуса. Без желания. Просто чтобы не трогали. Я ходила. По палате. От стены к стене. Пять шагов. Потом обратно. Пять шагов. Потом обратно. Ноги дрожали. Голова кружилась. Но я ходила. Потому что сидеть — было хуже. Потому что когда я сидела — я думала. А думать — было больно. Я смотрела в окно. На звёзды. Холодные. Равнодушные. Далёкие. Где-то там — Земля. Мой дом. Которого больше нет. Где-то там — мама. Папа. Их тела. Которые никто не похоронил. Которые никто не оплакал. Кроме меня. Я плакала. Каждую ночь. Тихо. В подушку. Чтобы никто не слышал. Чтобы никто не видел. Чтобы никто не жалел. Я не хотела жалости. Я хотела их. Но их не было. И не будет. Никогда. И ниточка. Тонкая. Тёплая. Она не рвалась. Даже когда он уходил. Даже когда его не было рядом. Она была. Внутри. Во мне. --- В один из дней я вышла в коридор. Просто чтобы уйти из палаты. От стен. От койки. От запаха. Ноги сами несли. Я шла. Медленно. Держась за стены. Коридоры были длинные. Серые. Холодные. Пахло металлом. Озоном. Чужим. Я дошла до зала. Большого. С высоким потолком. Внутри — дети. В серой форме. Сидели в кругу. На ковриках. Слушали мужчину. Высокого. С холодными глазами. Я остановилась. Смотрела. Дети. Такие же, как я. У кого-то — Клосс. У кого-то — нет. Они учились. Они жили. Они не лежали в палате. Они не плакали в подушку. Они двигались. Дышали. Существовали. Я смотрела на них. И чувствовала злость. Не на них. На себя. Почему они могут? Почему я — нет? Почему они живут, а я — умираю? Медленно. Каждый день. В пустой палате. С пустотой внутри. Я развернулась. Пошла обратно. Быстрее. Насколько могла. Ноги дрожали. Голова кружилась. Но я шла. Потому что злость — это тоже что-то. Что-то, что двигает. Что-то, что не даёт умереть. --- В тот же вечер я попросила Ниру позвать Вейла. Он пришёл через час. Вошёл бесшумно. Плавно. Сел на стул. Ждал. Я смотрела на него. На его синюю блестящую кожу. На его зелёные кошачьи глаза. На его белые волосы. На его острые уши. На его длинные тонкие пальцы. И чувствовала — снова — ниточку. Тонкую. Тёплую. — Я попробую, — сказала я. Он кивнул. Медленно. Плавно. — Почему? — спросил он. Я задумалась. Почему? Почему я решила попробовать? Почему не осталась в палате? Почему не умерла? — Потому что они мертвы, — сказала я тихо. — А я — жива. И если я умру — их смерть будет напрасной. Если я останусь — их смерть будет напрасной. Если я ничего не сделаю — их смерть будет напрасной. Я не хочу, чтобы они умерли напрасно. Вейл смотрел на меня. Долго. Зелёные глаза. Кошачьи. В упор. И я чувствовала — ниточку. Тонкую. Тёплую. Она натянулась. Задрожала. Но не оборвалась. |