Книга Качели смерти, страница 136 – Котаро Исака

— Мито-кун, ты в порядке?

Откуда она звонит? Полиция могла ее завербовать? Безопасно ли разговаривать с ней по пасска?

Я сомневаюсь, но мне удается ответить ей дрожащим голосом:

— В порядке.

Она не спрашивает меня о том, что случилось.

— Возможно, – говорю я, почти плача, – это все моя вина.

Ацуси Тюсондзи поднимает взгляд.

— Возможно, мои воспоминания не имеют ничего общего с фактами. Я это понял. Кажется, все, что, как мне казалось, я пережил, было ложью.

— Ложью?

— Возможно, все это время я отказывался вспоминать и признавать то, что меня не устраивало. – Мои слова покаяния, сказанные в пасска, напоминают исповедь. Губы дрожат, зубы стучат друг о друга.

— Это не ложь! – говорит Хината.

Почему она в этом уверена?

— Сама реальность неоднозначна. Даже если какие-то факты отличаются от того, что помнит Мито-кун, это вовсе не значит, что это неправда. Есть миры, в которых все именно так, как ты помнишь, а есть те, где все иначе. Ни один из них нельзя назвать правдой или ложью.

— Что, если оба лживые?

— Есть миры, где побеждает племя моря, а есть те, где верх одерживает горное племя. Существуют оба.

Снова эти рассказы о людях моря и гор… Я уже слышал о них от госпожи Мияко Сэцу. Но почему Хината?

— Существует множество вариантов прошлого и будущего, все они едины. Когда ребенок рождается в будущем, он в то же время рождается в прошлом. Все мы существуем одновременно, все взаимосвязаны.

В голове у меня раздается странный детский плач.

— Я не понимаю, о чем ты, Хината-сан. Я же сказал, это моя вина. Я виноват в аварии.

Авария, повлекшая гибель всей моей семьи из-за перевернувшейся новой машины, – моя вина. Так и есть. В памяти возникает образ Кагэторы Хиямы. Я вижу, как он, присев, роется в моей парте, а потом вижу его же, наблюдающего за мной из дверного проема классной комнаты.

Все было наоборот…

Я наконец понимаю, что моя память была обработана. В логах я столкнулся с тем фактом, который запрятал в глубине своего мозга, с тем, что больше всего желал скрыть.

Убрав пасска от уха, я хлопаю в ладоши. Мне хочется прогнать нахлынувшие воспоминания, стереть их собственными руками.

— Это не твоя вина. Причиной стала другая машина. Мито-кун, ты стоял на светофоре, а такси просто врезалось в тебя. Я хорошо помню это, ведь сидела рядом на пассажирском сиденье, – говорит она.

Я так растерян, что не могу ответить.

Такси?

Я думал, что мы говорили об ужасной аварии, произошедшей в моем детстве, но она явно имела в виду что-то другое. Я понимаю, что она говорит об аварии пятилетней давности, когда я впал в кому после наезда такси. Ее упоминание пассажирского сиденья цепляет меня.

— Мито-кун, ты аккуратно вел машину.

— Я вел машину?

— Тогда ты взял напрокат автомобиль, чтобы покатать меня. Сказал, что справился со страхом перед машинами. Ты был аккуратным водителем, но такси…

Я не понимаю, о чем она говорит. Однако спустя мгновение вспоминаю. Хината стояла передо мной.

— Нельзя вечно бояться из-за несчастного случая, случившегося давно в детстве. Всё в порядке. Уроки в автошколе прошли хорошо. Я смогу водить машину! – заявил я тогда.

Несмотря на небольшие сложности, я смог управлять машиной даже спокойнее, чем предполагал. Когда машина переключилась на режим автоматического управления, я не был расстроен, но почувствовал, что отдаю свою удачу на волю случая. Я не паниковал ровно до того момента, пока не заметил такси, приближающееся к нашему автомобилю, остановившемуся на светофоре.