Книга Качели смерти, страница 30 – Котаро Исака

Открывая ящики комода по очереди, я проверяла их содержимое. В основном внутри лежала старомодная одежда, которую свекровь уже не носила, но иногда попадались и ценные вещи. На миг я ощутила себя грабителем, пришедшим за кладом из драгоценных камней.

Быстро осмотрев содержимое всех ящиков, я бросила взгляд на часы. Свекровь сказала, что вернется домой около пяти вечера, а это значит, что у меня есть еще целый час. Поднявшись на второй этаж, я зашла в кабинет свекра, располагавшийся в северо-восточной части дома. Теперь это был не рабочий кабинет, а небольшая комната площадью в четыре с половиной татами^[22], заставленная разноцветными картонными коробками, стопками книг и энциклопедий и ставшая местом для хранения ненужных вещей вроде массажного кресла или спортивных тренажеров. Комната не была закрыта на ключ, ведь в нее никогда не заходили без особой надобности.

Сперва я изучила содержимое всех картонных коробок. Нашла коробку с собраниями сочинений популярных раньше писателей. В ней также лежало несколько альбомов с фотографиями: открыв один из них, я обнаружила фотоснимок с Наото в детстве, привлекший мое внимание.

Он всегда казался мне очень привлекательным, поэтому я и вышла за него замуж. Но маленький Наото был действительно милым. Фото, где он демонстрировал белоснежную улыбку на загорелом лице или размахивал флагом на спортивных праздниках в школе, заставили меня признать, что мужчина, в которого я влюбилась, уже в детстве был красавцем. Нашлось несколько снимков с полузакрытыми глазами или непристойными позами, но я отнеслась к ним с пониманием, заключив, что мой муж с детства демонстрировал хороший вкус.

Естественно в альбомах было много семейных снимков. Большинство из них делал свекор, поэтому две трети снимков были без него – только свекровь и Наото.

Отложив альбом в сторону, я заметила альбом для рисования. Открыв его, увидела набросок. Карандашный набросок пейзажа выглядел почти профессиональным. За ним шли случайные зарисовки, детальные изображения фруктов. Листая альбом, я удивилась весьма точным изображениям животных и детей.

Это нарисовал мой свекор?

Чем дольше я листала альбом, тем больше карандашных изображений геометрических фигур и линий находила. Возможно, это Наото рисовал их когда-то в детстве?

— Ах, ностальгия!

Голос раздался откуда-то из-за моей спины. Я чуть не подпрыгнула на месте от удивления. От потрясения кровь застыла в венах. Повернувшись, я с трудом сохранила невозмутимое выражение лица.

— Вы уже вернулись? – спросила я, пытаясь исправить свое положение.

— Я же обещала быть дома около пяти.

— Уже так поздно? – переспросила я, понимая, что это невозможно. На службе я хорошо натренировала свое чувство времени. Прошло не больше получаса с тех пор, как я проверяла часы в гостиной. Они показывали четыре часа дня.

Возможно заметив мое недовольство и подозрительность, свекровь добавила:

— А ты, наверное, смотрела на часы внизу? Я недавно заметила, что они опаздывают на час.

От моего взгляда не ускользнуло легкое подрагивание ее ноздрей – она явно гордилась одержанной надо мной победой.

Это был не первый раз, когда часы начинали отставать, но я подозревала, что на этот раз свекровь намеренно перевела их. Сказав, что вернется в пять, она подкрутила их, чтобы застать меня врасплох. Но зачем? Застать меня за обыском дома, пока я уверена, что она отлучилась? Нет. В таком случае свекровь должна была знать, что я ее подозреваю. Она бы не зашла так далеко.