Книга Качели смерти, страница 55 – Котаро Исака

Господин Ватануки выглядит довольным.

— Вот, хорошо…

— Телефон. Где-то…

Я впервые оглядываюсь вокруг. Когда меня вытащили из машины, мои глаза не были завязаны, но меня волокли так грубо, что я не мог как следует осмотреться. Теперь я понимаю, что нахожусь в большой комнате в европейском стиле.

На стол передо мной кладут трубку от беспроводного телефона.

— Ты прав, тебе стоит поговорить с женой. Все-таки ты собираешься умереть за нее, Китаяма…

Слова Ватануки как будто всплывают прямо в моей черепной коробке. На сопротивление не остается сил – я убежден, что мне не удастся избежать смерти, и все больше верю в то, что это нормально, если я смогу умереть с честью, умереть ради своей жены.

Господин Ватануки, кивнув, указывает на телефонную трубку.

Я не знаю, который сейчас час, но решаю, что, должно быть, поздний вечер, поэтому жена или мать должны быть дома. На другом конце линии поднимают трубку.

Услышав голос жены, я едва сдерживаюсь от переполняющих меня эмоций.

— Почему?.. Что? Почему я? Я же уже сказал. Один… – Не способный до конца признать, что происходит, я тяжело вздыхаю. – Правда? Что случилось?.. Нет, немного.

Пристальный взгляд Ватануки напоминает мне о том, что может произойти, если я скажу что-то лишнее. Если я нарушу уговор, это разрушит не только мою жизнь, но и жизнь Мияко.

— Да, немного… Просто хотел услышать твой голос, – шутливым тоном отвечаю я. Пытаюсь рассмеяться, но выходит слишком неловко.

— Ты в порядке? Опять много работы? – спрашивает она.

— Ну работа – это всегда нелегко, – отвечаю я, наклонив голову. Сейчас любая работа легче той, что вскоре предстоит мне. Взвалив на меня вину за серьезное преступление, меня вынуждают умереть. Так себе работа.

— А мама?

— Ушла к Фуруя.

— Понятно.

— Передать ей что-то?

Воспоминания заполняют мой разум, словно поток вышедшей из берегов реки. Воспоминания о начальной школе, подростковом возрасте, свадьбе и похоронах отца – они бурлят, сталкиваясь друг с другом. Я паникую из-за необходимости солгать. Мои губы застывают. Голос может подвести меня, поэтому я отодвигаю трубку подальше. Часто моргаю и, восстановив дыхание, стараюсь говорить спокойно:

— Поблагодари ее от меня. – Это все, что я могу сказать.

— Что-то случилось?

— Просто спасибо. – Конечно, даже я понимаю, что это звучит странно.

— Что хочешь на ужин? – как обычно, спрашивает меня жена. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать.

— Буду поздно, – отвечаю наконец.

Я думал, что, положив трубку, буду готов к смерти. Но я все еще не готов. Стараюсь ни о чем не думать. Принимаю решение больше не бояться и не сопротивляться.

На мое плечо опускается рука. Подняв голову, я вижу господина Ватануки, который, прищурившись, забирает у меня из рук телефонную трубку. Я не понимаю, отчего увлажнились его глаза – оттого, что он тронут развернувшейся сценой, или же оттого, что насмехается над моей беспомощностью.

«Что хочешь на ужин?» Слова жены все еще звучат в моей голове. В груди больно от мысли о том, что она, ничего не зная, будет ждать моего возвращения. Я должен перестать об этом думать…

19

Я кладу трубку, но голос Наото продолжает звучать в моей голове. Он напуган. И, похоже, сильно. Голос на фразе «буду поздно» был слабым и дрожащим.

— Ну что? Удалось? – обращаюсь я к женщине, сидящей напротив меня за обеденным столом.