Книга Маршал в чужом мундире, страница 24 – LLM Соавтор, Александр Фрост

— Сорок два борта, — повторил Крейн. — Сорок два, госпожа Гарц.

— Сорок два, — согласилась она. — И все сорок два вышли отсюда с полными трюмами. Журналы у вас в руках.

Крейн смотрел в журналы.

Я стоял в углу с планшетом и не дышал.

Вот она, та секунда. Всё, что я построил за двадцать три дня, держалось сейчас на одной женщине, которой я отбил руку, отобрал станцию и не дал ничего, кроме двадцати девяти живых экипажей и слова, которое держал.

— Инспектор. Можно я скажу, что думаю? Неофициально.

— Скажите.

— Их берут на транзите.

Крейн поднял голову.

— Что?

— Их берут после Устья, — ответила Гарц. — Транзитный коридор до Тарниса — семнадцать часов хода. Без охраны. Ни разу за семь лет там никого не трогали, потому что кому нужен коридор в глубоком тылу? А теперь, видимо, кому-то понадобился.

— Пираты?

— Или имперские рейдеры. — Гарц пожала плечами. — Или наши же транзитники продают груз на сторону, а борта прячут. Я двадцать один год на узлах, инспектор. Я такое видела трижды.

Крейн медленно откинулся на спинку.

Я смотрел на его лицо и видел, как у человека складывается картина. Как разрозненные, бессмысленные, бесящие факты вдруг встают в понятный ряд — и как ему становится легче, потому что понятная беда лучше непонятной.

Я знал это ощущение. Я пользовался им как оружием.

Человеку не надо давать ложь. Человеку надо давать удобное объяснение — и он сам достроит его до конца, сам поверит, и будет защищать от чужих сомнений яростнее, чем свои собственные мысли.

— Мне понадобятся копии журналов, — заметил Крейн.

— Забирайте, — сказала Гарц. — И, инспектор… если у вас будет возможность. Ремонтный борт.

Они улетели в семнадцать двадцать.

Я стоял в диспетчерской и смотрел, как две отметки отползают от станции, разгоняются и уходят к броду.

Никто не разговаривал. Тридцать два человека на станции, двадцать восемь в технических ярусах и двести с лишним за газовым гигантом молчали, как будто нас всё ещё могли услышать.

Когда отметки исчезли, Штоф произнёс — тихо, с чувством:

— Ваше благородие. Я больше не буду пить. Совсем. У меня сердце не выдержит.

— Выдержит. Ефим Палыч, общий сбор через час. Начинаем вывозить обратно те двенадцать процентов.

— Есть.

И тут я обернулся к Гарц.

Она сидела в своём кресле и смотрела в пустой экран.

— Госпожа Гарц. Спасибо.

— Идите к чёрту.

— Обязательно. — Я пошёл к двери и остановился. — Только один вопрос. Вы ведь не соврали ни разу. Ни единого слова.

— Ни единого, — сказала она, не оборачиваясь. — Груз действительно берут после Устья. — Пауза. — Просто прямо возле створа.

Ночью я не спал.

Я сидел в каюте, смотрел на портрет — тот самый, парадный, привезённый «для вдохновения» и притащенный мной на корабль, потому что бросить его было почему-то нельзя, — и раскладывал ходы.

Крейн увезёт версию про транзит. Тьен её примет: она объясняет всё и не требует признавать, что противник сидит у него на снабжении. Люди принимают такие версии охотно.

Дальше Тьен сделает то единственное, что можно сделать против пиратов на транзитном коридоре.

Он даст конвой.

Он выделит боевые корабли для сопровождения грузов — не два, а больше, потому что сорок два борта надо отбить обратно и провести. И эти корабли пойдут через брод. По одному. В разгоне. Не имея права свернуть.