Книга Маршал в чужом мундире, страница 42 – LLM Соавтор, Александр Фрост

— Господин мичман, — сказал Вяземский на исходе вторых суток, стоя посреди этих штабелей. — Это издевательство?

— Никак нет, — сказал я честно. — Это отчётность.

— За пятьдесят три дня?

— За пятьдесят три дня.

Вяземский взял наугад том. Открыл. Прочёл вслух:

— «Ведомость расхода воды по станции Устье, сутки двадцать девятые. Перерасход семнадцать процентов. Причина: протечка третьего контура, жалоба номер четыре-четыре-семь от позапрошлого квартала».

Он закрыл том.

— Вы вели отчётность даже тогда, когда изображали гражданских перед вражеской инспекцией.

— Особенно тогда. Отчётность и была тем, что нас спасло, Илья Борисович. Инспектор Крейн проверял не корабли. Он проверял бумаги.

Вяземский посмотрел на меня очень внимательно.

— Господин мичман. Сколько вам лет?

Третий раз за две недели.

— Девятнадцать.

— Угу, — сказал Вяземский и записал.

Допросы шли шесть дней.

Я приказал одно: говорить правду. Всю, целиком, без утайки и без прикрас. Люди сначала не поверили, потом поверили, потом вошли во вкус, и к третьему дню следственная группа начала слегка бояться.

Штофа допрашивали четыре часа.

— Капитан-лейтенант, опишите вашу роль в захвате узла Устье.

— Я врал в эфир, — сказал Штоф с достоинством.

— Уточните.

— Я изображал грузовой борт Конкордата с неисправным передатчиком. Говорил с диспетчером на их языке. Просил швартовку.

— С какой целью?

— С целью швартовки.

Вяземский поднял глаза.

— Капитан-лейтенант.

— Виноват. С целью проникновения на станцию под видом гражданского судна противника.

— Вам известно, что это нарушает конвенцию о ведении боевых действий?

— Известно, — сказал Штоф. — А ещё мне известно, что если бы мы вошли по-честному, то шестеро дежурных с лёгким стрелковым дали бы сигнал, станция включила бы маяк, и мы бы взяли пустую железку вместо действующего узла. И сорок две тысячи тонн груза уехали бы на Тарнис.

Пауза.

— Занесите, — сказал Вяземский секретарю. — Дословно.

Зойку Лаптеву допрашивали двадцать минут.

— Госпожа Лаптева, вы отвечали за складские операции. Опишите ваши действия в период с двадцать третьих по двадцать четвёртые сутки.

— Я вернула на склад противника двенадцать процентов ранее изъятого груза.

— Зачем?

— Чтобы инспекция увидела нормально работающий склад.

— А потом?

— А потом забрала обратно.

— То есть вы дважды похитили одно и то же имущество.

Зойка подумала.

— Дважды, — согласилась она. — Но во второй раз аккуратнее, у меня уже была опись.

Ремизову допрашивали дольше всех, потому что до неё дошла очередь журнала.

Я не присутствовал. Мне потом рассказали.

Вяземский читал вслух:

— «Состав соединения на момент боя: крейсер первого ранга „Стремительный“, эсминцы „Резвый“, „Отважный“… крейсер „Тёща“… линкор „Похмелье“…» — Он остановился. — Лейтенант Ремизова.

— Я, господин капитан первого ранга.

— Что это?

— Это состав соединения на момент боя.

— Здесь двадцать шесть вымпелов, которых не существует.

— Они существовали, господин капитан первого ранга. Двадцать шесть единиц ложных целей, изготовленных из монтажной пены и упаковочной сетки. Они находились на позиции, участвовали в бою и приняли на себя огонь противника.

— Вы внесли монтажную пену в списочный состав флота империи.

— Так точно.

— Зачем?

— Потому что они были в бою, — отозвалась Ремизова. — А всё, что было в бою, вносится в журнал. Такой устав, господин капитан первого ранга. Я его учила семь лет.