Книга Потерянное эхо, страница 119 – Фарха Таннба

Рубидия нахмурилась. Даже сейчас, спустя годы, “неприятно” — совершенно не то слово, которым можно описать отвратительное чувство, которое она испытала, узнав, что за ней подглядывали в душевой, и она была благодарна Эрсину за осуждение сослуживцев. Другое дело, что только Лотару хватило наглости признаться ей открыто, за что тот немедленно и поплатился, получив мокрой тряпкой сперва по физиономии, а потом ещё и вдогонку пониже спины. Но растерянность и даже некоторая толика уважения, мелькнувшие тогда во взгляде ошеломлённого её мгновенной местью барона Мейтнера, определённо доставили Рубидии удовольствие и немного утешили. Стереть ухмылку с его лица до войны было не так уж просто.

— Приятно, неприятно… — протянул в ответ на заявление Эрсина Лотар, — Раз уж ты так защищаешь честь своей дамы, хотя бы поухаживай за ней ради приличия!

— Рубидия не моя дама, и вообще причём здесь ухаживания?

Алая майстерин готова была поклясться, что Мейтнер, как всегда, растрёпанный вопреки уставу, ещё и закатил в ответ на реплику Эрсина глаза. Сколько раз она видела этот картинный жест до Великой войны и во время неё собственными глазами, даже не вспомнить.

Мейтнер же не унимался, несмотря на то, что эхо понемногу слабело, и разобрать его голос становилось всё сложнее.

— При том, что ты зря тратишь время. Раз уж вкусы этой женщины достаточно своеобразны и среди всех она выбрала тебя, то какого демона ты просто ждёшь? Я вот стараюсь не делать вещей, в которых не смог бы признаться. А ты тихушничаешь, это нехорошо, тем более Рубидии ты тоже нравишься. Если ты не заметил, печеньем она только с тобой делится.

— Это просто дружеский жест.

— Да нет же, наивная душа, ты ей нравишься не только как друг! Вы с ней вытанцовываете какие-то странные танцы друг вокруг друга вместо того, чтобы что-то наконец сделать… например, хотя бы признаться в нежных чувствах, уж не говорю про непристойнейший разврат, не падай только в обморок. Уже всем, кроме тебя, очевидно, что ты ей приглянулся, а то, что и она тебе нравится, понятно любому, кто хоть немного тебя знает!

— Почему ты вообще решил, что она мне нравится? — по голосу Эрсина было совершенно неясно, что он чувствует и прав ли Мейтнер в своих предположениях насчёт Илаи. С Рубидией-то догадался, но с Эрсином ошибиться очень легко.

— А что, разве нет? И ещё скажешь, что совершенно точно в неё не влюблён? — коварно поинтересовался Лотар, и даже сквозь годы и помехи алая майстерин слышала торжество в его голосе. Красный барон ни на миг не сомневался, что загнал свою жертву в ловушку, и Эрсин теперь вынужден ответить.

А ведь Эрсин не любит и не очень-то умеет лгать даже в мелких бытовых вещах. Он скорее предпочтёт не договорить или промолчать.

Эрсин молчал, и Рубидия сперва решила, что переданная эфирному эху энергия закончилась. Но едва различимый торжествующий смех Мейтнера почти оглушил её, подтверждая молчаливое признание друга.

— Не зря… господин Летов… поговори ещё и с ней… делать…

Последние отзвуки прошлого, сохранённого эфирным эхом, затихли, и тишина свалилась на майстерин вместе с неожиданным открытием и словами, которые ей не предназначались и так и не были сказаны.

Несколько секунд Рубидия молчала, бессмысленно разглядывая экран кинескопа. Там и при вызове эха ничего толком нельзя было рассмотреть — похоже, во время разговора с Эри Лотар носил кулон под одеждой и не стал снимать, — а сейчас лишь тусклая гипнотическая рябь помех бежала по экрану.