Онлайн книга «Потерянное эхо»
|
Дурацкий Мейтнер, сломавший крылья. Дурацкий артефакт, который вновь и вновь возвращал её мыслями в прошлое. Крыльям Лотара Мейтнера было не место в её мастерской, но Рубидия уже пообещала восстановить их и не могла взять свое слово назад. Оставался единственный выход: закончить ремонт как можно скорее и избавиться от крыльев, отправив их обратно вице-адмиралу. Даже в личной встрече нет необходимости: в прошлом, когда ей необходимо было починить чьи-то крылья, она спокойно нанимала курьера, который доставлял артефакт к хозяину. Следующие несколько дней слились в однообразную муть, так похожую на приморский стылый туман: утренние газеты, из которых Рубидия отчаянно пыталась вытянуть любые крохи информации о Сильте, Нердинском сражении и возвращении авиаров; работа в Университете, где она читала лекции и руководила парой студентов; возвращение домой, к вечерним газетам и опостылевшим алым крыльям, в которых требовалось переплести сеть эфирных потоков и адаптировать её к возросшей нагрузке — опять возросшей! демонов Мейтнер, ну зачем ему нужна была служба? обучался бы магии… главное, чтоб не в Алой коллегии… ему больше подошла бы золотая повязка менталиста или оранжевая алхимика… Впервые за долгие годы любимая работа не приносила Рубидии удовольствия. Алые крылья вызывали отвращение одним своим видом, а до тошноты страшные, мерзкие и болезненные воспоминания и предчувствия накатывали вновь и вновь, стоило лишь коснуться рутилиевого остова или взяться за инструменты. Студенты, которые не чувствовали и не понимали простейших вещей, впервые за много лет вызывали не снисхождение и сочувствие к чужим промахам, а скрытый гнев и глухое раздражение. Рубидия помнила себя в студенческие и даже лисентиарские годы, понимала, что все когда-то только учились и артефакторике, и физике, и математическому анализу, и она тоже в своё время не знала правил, что сейчас казались ей элементарными, но всё равно не могла вернуть прежнее спокойствие. Каждое прикосновение к крыльям делало хуже, хотя она старалась пересилить себя и выполнить обещание. Словно порывом ветра с неё сдувало опыт прошедших двадцати лет, точно пепел или снежную пыль, лишь слегка припорошившие ту самую Рубидию, которой хотелось выть от отчаяния, потому что Эрсин тяжело ранен и до сих пор в госпитале, от родителей с севера писем нет уже третий месяц и происходящее в родной земле окутано кровавым туманом гражданской войны, а сама она до темноты в глазах и боли в висках боится ехать в Эллери. Город-во-фиорде кажется самым страшным местом в Деймаре, потому что там взорвали майстера Татлина… …”Летатлина отправили летать”. В равнодушных строчках телеграммы — всего лишь пересказ собранных в Эллери слухов, от которых сжимается сердце… …Не думать, не вспоминать, не думать… …Обожжённый Илаи снится ей в кошмарах… Она помнит, как пахнет горящая плоть и палёная кожа, пусть не видела именно его… …Не думать. На самом деле раны оказались легче, чем ей привидилось, но шрам на пол-щеки и до виска Эрсин всю жизнь безуспешно пытался прикрыть, спрятать под отросшими волосами. И никогда не носил одежду без воротника или с коротким рукавом… …Сломанные крылья — не алые, обычные серые. Летун из последних сил машет ими в бледном северном небе Альдес-Пернаута, но ведь авиаров там нет. Почему в кошмарах — её дом?!.. |