Книга Потерянное эхо, страница 5 – Фарха Таннба

С точки зрения Рубидии, погода хоть и была на редкость отвратительной, но удивительно подходила к политической ситуации, в которой оказалась Республика. После войны прошло уже два десятилетия, успело подрасти поколение, которое не знало и не помнило её ужасов, но жаждало реванша за поражение Деймара и за позорный мир, который их родине пришлось заключить. Те же, кто застал Великую войну молодыми или взрослыми, тоже понемногу забывали, как легко мир соскользнул в хаос тогда, двадцать пять лет назад. Никто не хотел повторения той бойни, и те, кто видел, как на полях сражений и в небе над ними уничтожают друг друга миллионы людей, не могли даже помыслить о возвращении этого кошмара. Но разум человеческий удивителен и со временем заставляет потускнеть любую боль и любой ужас прошлого, особенно когда настоящее тоже не слишком лучезарно, и со временем всё чаще и громче раздавался недовольный ропот. Всё больше сограждан Рубидии верили, что Деймар мог бы сражаться и дальше, мог бы не сдавать юго-восточные земли — это ведь лишь официально Сильта стала демилитаризованной зоной на границе страны. Все знали, что на самом деле телимский контроль за соблюдением нейтралитета означает оккупацию и потерю земли, которую деймарцам предстояло так или иначе отбить.

С первых послевоенных месяцев Рубидия понимала: долго этот мир не продлится. Несмотря на все потери и смерти в годы Великой войны, которая встряхнула и переломала континент, сметая одряхлевшие империи. Несмотря на разрушенную экономику Деймара, которую окончательно уничтожили репарации. Несмотря на страх перед повторением кровавой бойни, рано или поздно, так или иначе, но возвращать Сильту им придётся, иначе Деймар так и останется отрезан от основных железных рудников. А если не будет железа — не будет стали для машин и пушек, не хватит её и на чародейские артефакты, которые десятки и сотни лет делали жизнь деймарцев проще и лучше, да и торговля с соседними странами во все времена пополняла имперскую казну. Но после свержения императора и побега венценосной семьи за границу, после проигранной войны Деймар лишился своего главного оружия и источника могущества. Едва ли Сильту можно было получить обратно дипломатическим путём, а значит, военная операция была неизбежна, причём начать её следовало раньше, чем артефакторы массово начнут перебираться через деймарско-телимскую границу в поисках лучшей жизни и больших возможностей для работы.

Как майстерин Алой коллегии, что специализировалась на изготовлении и усовершенствованием магических артефактов, Рубидия не могла с чистой совестью осуждать тех, кто решил обменять преданность Деймару на служение науке. Но как деймарка она не могла в глубине души не считать бывших коллег предателями. И всё же правильного выхода из сложившейся ситуации она не видела — Деймар нуждался в железе, в деньгах, в работе для своих граждан, чтобы наконец восстановиться после Великой войны и поражения в ней. Наверное, для собственного спокойствия стоило брать пример с Эрсина и просто делать то, что правильно и возможно именно для неё и именно сейчас, а остальное предоставить судьбе и Творцу.

Рубидия не могла согласиться с адмиралом Илаи. Они знали друг друга уже больше двадцати пяти лет, с самого создания первых авиаров, и спустя годы она не сомневалась: фатализм Эрсина был формой защиты, попыткой убедить себя, что не на всё человек, даже весьма известный, способен повлиять и не всё может изменить и исправить. В чем-то он был прав, вот только подобное смирение противоречило самому духу алой майстерин. Вся её жизнь прошла в борьбе с природой и эфиром, в попытках приручить его потоки и волны, запечатать их в металле, создавая артефакты. И она никогда не выбирала стоять в тумане и ждать, пока его непроницаемую пелену развеет ветром, вместо того, чтобы рискнуть и действовать, пусть и погнавшись за фантомом, достичь которого никогда не удастся. Лучше разочаровываться и пытаться изменить то, что неподвластно тебе, чем покорно принять то, что можно и нужно было предотвратить. Да, высшая мудрость заключается в том, чтобы не путать первое со вторым, но Рубидия никогда не считала себя достаточно мудрой и опытной. Человек несовершенен и знает лишь малую часть того, что ему следует знать, поэтому любое действие, любая теория, любая идея может оказаться ошибочной, какой бы разумной и взвешенной она не представлялась в самом начале.