Книга Потерянное эхо, страница 93 – Фарха Таннба

— А если женщина родит живого ребёнка вне брака?

— Это уже её дело, — пожала плечами Ут-Кызы, — Она же всё равно мать и сама решает свою судьбу, а с воспитанием ей помогут родственники… если она позволит. Даже если сын родится, ну не отец ему оружие и тагельмуст отдаст, а абый… то есть, дядя, или брат, или другой старший… Вот только даже так без мужчины не обойтись. В лучшем случае, всего раз…

Она смолкла на полуслове. Рубидия тоже молчала и не сводила взгляда с помрачневшей лисентирин, которая шла рядом, погруженная в свои мысли настолько, что даже не смотрела на дорогу. Разговор зашёл в тупик. Наверное, это было к лучшему, Рубидии как раз требовалось некоторое время, чтобы лучше обдумать свою роль, вжиться в неё и подобрать слова, которые бы подошли юлчыларской эни, а не почтенной майстерин из Алой коллегии.

— Скажите, Ут-Кызы, я же правильно заметила, что юлчылар редко обращаются к людям по имени? — обернулась майстерин Гаусс к своей лисентерин.

— Ну… — замялась та, явно озадаченная вопросом, и кивнула: — Да, майстерин, мы часто зовём друг друга не по имени. Но ведь так делают и деймарцы…

— Я имею в виду, что у вас как будто принято звать друг друга во время разговора по социальному положению или родству. Ни вы, ни кто-нибудь ещё из моих юлчыларских студенток никогда не именовали меня госпожой Гаусс или майстерин Гаусс, даже при первой встрече. Когда мне доводилось вести занятия или даже руководить научной работой у нескольких ваших соотечественниц сразу, они обращались друг к другу “сенлем”. Это по-юлчыларски означает сестру, если я правильно помню, но мои студентки обращались так не только к родственницам.

— Ну, да, — неуверенно откликнулась Тидесбала под лёгкий перезвон своих украшений, — так принято обращаться к молодой женщине, к девушке или девочке. Старшую называют туган апа или апай.

— А разве апай это не тётя? — Чем дальше, тем более странными и сложными казались Рубидии семейные и социальные связи странствующего народа, в которых ей предстояло разобраться, чтобы её маскировка продержалась хотя бы немного.

— Не всегда, так называют скорее старшую и уважаемую родственницу, не только тётю, но и сестру, — попыталась объяснить юлчы, однако смолкла, кажется, уловив замешательство майстерин Гаусс, и добавила, явно чтобы подбодрить её: — Вы не волнуйтесь, майстерин, так мы говорим лишь между собой. Вам стоит запомнить обращение только для меня…

— Сенлем?

— Нет, для вас я “кызым”, я пока всего лишь дочь, даже не жена, и никакая эни не назовёт меня сестрой. А вы ведь должны быть настоящей эни.

— Хорошо, — кивнула алая майстерин, — Выходит, особый речевой этикет я соблюдаю в основном с вами, кызым?

Не ошибиться бы только с произношением непривычного слова… Но, судя по сияющей улыбке на лице Тидесбалы, она всё же не ошиблась. Юлчы довольно закивала, отчего её колокольчики и подвески запели на множество звенящих голосов.

— Именно так, ма… минем апам, — с лисьей ухмылкой подыграла ей лисентирин, — А сейчас мы отправляемся в Сильту?

Рубидия тяжело вздохнула.

— Не всё так просто. Сперва необходимо спешить на вокзал, но осторожно, чтобы не повредить установке для вызова эфирного эха и ничего не сломать. Затем, если мы всё-таки успеем к курьерскому поезду, предложим свои услуги в обмен на проезд, и если нас согласятся взять, лишь тогда мы действительно сможем добраться хотя бы до телимской границы, а там уже попытаемся попасть в Сильту.