Книга Страна без чудес, страница 111 – Андрей Уланов

— Поэтому Витольд предупредил? И на меня так косо смотрят?

— Ну… наверное. Я-то, — с торопливой горячностью добавил Пшемек, — вообще в эти страсти не верю. Из людев достойных никто тех эльфов не видывал, а кто брешет, что видывал, так им сбрехнуть, что плюнуть! Сегодня эльфа они видели, завтра князя, а на третий день им сам Творец утром чарку поднесет, похмелиться. Напридумывали страшилок… у княжества орки служат, а они ведь не только степняки, есть и такие, что в лесу как дома. Да и егеря тоже не лыком шиты.

— Люди, — вставила я, — часто придумывают себе страшилки.

— Ну а то, — Пшемек улыбнулся, но как-то невесело. — Я когда малой был, всё боялся, что из печки демон с красной луны вылезет и сожрёт меня с сёстрами. Глупый был… люди куда страшней любых демонов.

Он произнес фразу просто, без эмоций, голос почти не дрожал, но почему-то я сразу поняла — его семьи больше нет. И расспрашивать сейчас не стоит, время не подходящее. Впрочем, для таких расспросов почти никогда не бывает подходящего времени. Чужая боль не любит, когда в неё лезут из любопытства.

И тему разговора лучше сменить.

— А как вышло, что граница не охраняется? Из Мейнингена вышло сложнее, пусть и с телегой. Петляли по лесам и все равно на драгун попали. А тут просто реку через брод перешли.

— То другое, — Пшемек задумался, подбирая слова, — Там обжитые места. Город с их стороны рядом, к нему железка. Ну оттуда всякое тянут, ну и те, кому контрабанду мимо таможенных постов пресекать положено, тож… пресекают. Оно ж про деньги, а где деньгами пахнет, народ завсегда толпится, локтями пихается. А тута глухомань, пара деревушек, ну и всякий лесной люд. Лесорубы, смолокуры, бортники… — он осекся, — ой, звиняй, вам же про лесорубов-то как серпом по… ну, слышать больно.

— Не извиняйся. Мы не одобряем бездумную вырубку лесов, но давно смирились, что люди не слушают наших советов.

Пшемек озадаченно моргнул, но все же решился продолжить.

— Я к тому, что тут места глухие, необжитые. Дорог толковых нет, а без дорог и паровиков нет. Они хоть и шагать могут почти где угодно, хоть по лесу, но по дорогам-то всяко сподручней. А так… кордонная стража имеется, как не быть, ну так они сейчас трясутся да Творцу молятся, чтобы пронесло беду. Их в блокгаузе дюжина, ну полторы, не пошлют сюда больше. А «кабанов» почти две сотни, затопчут и не заметят. Вот паровики, то совсем другой раскладец. У Дрегорадима шагателей много, кабы не паровики, они б нас и не забороли… наверное. Вы не думайте, асьцька…

— Асиньдзька, мне пока не двести лет. Или, — предложила я, — просто Фейри.

— А… — парень смутился настолько, что перестал качать насос, — я постараюсь. И эта… насчет паровиков я не сам придумал, то Лешек говорит, а он умный, в самом Вальдеке в университете учился. А что выглядит как старикан и говорит с придурью, так то фиглярство на публику. Он и меня подучил.

— Я догадалась. Мы смотрим иначе и видим больше.

— Взаправду⁈ Здорово, наверное… — Пшемек вздохнул и, подняв голову, посмотрел вверх.

С вечера небо закрывали облака, но ветер упорно бросался на них, словно волчья стая на баранье стадо, и сейчас в серо-синей пелене образовались разрывы, кружившие голову россыпью далеких разноцветных звезд и переливами туманностей.