Книга Страна без чудес, страница 122 – Андрей Уланов

— Ну-у… завсегда тута выставляют.

Приподнявшись на локте, я попыталась принюхаться. Пробиться сквозь дегтярно-скипидарную вонь сложно, но все же за последнее время мозг научился отфильтровывать хотя бы часть привычного фона. А гуляющий вдоль дороги ветер нес дым нескольких костров, запах разваренной пшенной каши, горячего металла и деревенского самогона.

— Она там есть, — поколебавшись, я добавила, — кроме солдат, еще и паровик.

Кшиштоф поспешно очертил святой круг и, бормоча в бороду что-то про ниспосланные напасти, направился ко второй телеге. Полуэльфка проводила его взглядом и обернулась ко мне.

— Ты-то справишься? Или прикинься больной.

Похоже, моя реакция на шагоходы надолго запомнилась окружающим. Хоть я и попыталась объяснить, что в тот раз совпало множество факторов, а так-то нелюбовь эльфов к механическим придумкам во многом придумана гномами. А затем ими же раздута до небес, из-за чего некоторые полагают: несчастному лесному жителю любое путешествие пароходом или по железной дороге грозит смертью от сердечного приступа.

— Там что-то небольшое, — возразила я, — и он холодный, не под парами.

— Смотри не пожалей, — буркнула Клэр, отворачиваясь. Затем вновь развернулась и добавила: — Косынку затяни потуже, и вообще, старайся в землю смотреть, незачем твою мордашку светить раньше времени.

— Я стараюсь.

— Плохо стараешься. Умерь любопытство, белочка.

Говорить ей, что дело не в любопытстве, а куда более инстинктивной потребности контролировать обстановку вокруг, я не стала. Не те обстоятельства, да и времени нет на подобные лекции.

К тому же я угадала — паровик оказался совсем не страшным.

Вряд ли кто-то хоть раз именовал подобное создание на цыплячьих ножках паровым гигантом. Пузатый бочонок с парой дымовых труб на задней части выглядел скорее нелепо, чем опасно. Люк распахнут настежь, на усеянном заклепками корпусе буквы с цифрами почти не читались из-за грязи, ржавчины и потёков птичьего помета. Многостволка с левой «руки» лежала в стороне под навесом, на правой установили нечто с коротким раструбом — то ли картечная пушка, то ли огнеметатель. Водителя или, как их здесь называли, «погонщика» голема поблизости не наблюдалось, если не считать за признак такового торчащие из палатки сапоги, а также доносящийся изнутри могучий храп и запах самогона. Хотя самогоном могло «благоухать» и от бутыли с мутным содержимым, водружённой на чурбак посреди брезентового полотна. Сидевшие там человек и полугном в замызганных рабочих комбинезонах лениво перекидывались в карты, периодически прикладываясь к бутыли. Насколько я поняла, игра шла на ломтики сала, служившие закуской. Полугном при каждом неудачном сбросе скреб бороду, словно хотел достать оттуда дополнительные козыри, человек повторял его жест, но с макушкой.

Остальная часть заставы выглядела не лучше. Тонкое бревно на опорах из связанных поленьев скорее обозначало перекрытую дорогу, чем реально могло остановить даже решительно настроенную козу. Рядом с очень печальным видом стоял, опираясь на винтовку, солдат в мятой сине-серой униформе. На голове поверх кепи у него маячил островерхий суконный колпак с длинными концами, завернутыми вокруг шеи на манер шарфа. Еще полдюжины солдат сидели на ящиках и чурбаках вокруг потухшего костра. Когда наша процессия окончательно выползла из-за поворота, сидящие начали неторопливо вставать, а один побежал к палатке на другой стороне дороги. Еще через некоторое время, когда мы уже почти доехали до преграды, из палатки, зевая и почёсывая пузо, вышел человек лет тридцати. Бакенбарды, начищенные сапоги, штаны на подтяжках и грязная рубашка. Надеть мундир из-за каких-то проезжих он явно не считал нужным.