Книга Страна без чудес, страница 176 – Андрей Уланов

… как решетка.

Большая чугунная решетка, напрочь перегородившая шахту.

— У тебя есть пила для металла?

— Ножовка, — протиснувшись чуть выше моих коленей, Клэр подняла свою палочку повыше. — Пила для металла называется ножовка. У меня её нет, и потом, эту решетку ты и за год не перепилить. Даже если у тебя найдётся год, ножовка и желание умереть от скуки в трубе.

— Тогда… что нам делать?

— Ничего.

В которой Фейри Грин размышляет о бабочках

Сначала я почувствовала боль. Щека горела почти как в детстве, когда одна юная эльфийка, неудачно упав, приложилась о древесную кору. Затем кто-то дернул меня за ногу, щеке стало еще больнее, я попыталась вскинуть голову, ударилась затылком о камень, зашипела и почти провалилась обратно в темноту. Окончательно провалиться не дал очередной рывок за ногу.

— Клэр…

— Очнулась?

— Сколько я была без сознания?

— Не знаю. Наверное, долго. Я тоже провалилась, от усталости. Мы хоть и покрепче вас, чистокровных, но тоже не гномы, знаешь ли.

— Прямо тут?

Полуэльфка сдавленно хихикнула.

— Перины забыли завезти.

Кое-как подтянув онемевшие руки, я попыталась прислушаться к окружающему миру. Подозрительно тихому, и это не последствия контузии — я слышала стук собственного сердца, дыханье Клэр, капли воды где-то далеко в шахте и совсем уж далекий, смутно угадываемый шум ветра снаружи.

А вот звуков боя больше не звучало. Ни выстрелов, ни взрывов, ни криков.

— Или на ночь прекратили воевать, — Клэр явно подумала о том же, что и я. — Или… — она не закончила фразу.

— Ползем!

Не знаю, как гномы добились подобного эффекта, но путь назад показался мне в разы длиннее и тяжелее. Вовсе не потому, что ползти ногами вперед сложнее. Но если бы не полуэльфка, наверное, я бы осталась в шахте навсегда.

Мышцы болели, стёсанная о камень щека горела, локти с коленями пульсировали тупой ноющей болью, в голове плескалась темнота. А еще мне начало не хватать воздуха. Полнейшая глупость, ведь мы находились в шахте вентиляции, при всей тесноте места для вдоха оставалось достаточно. Но когда камень касается плеч, локтей, бёдер, когда нельзя сесть, встать, повернуться, вдох упорно кажется недостаточным. Как ни пытайся вдыхать глубже или чаще.

Сейчас я поняла, от чего умирали эльфы, попавшие в плен к гномам. Каменный потолок вместо неба, сырой сквозняк вместо ветра, и даже темнота словно вырублена и обложена плитами. И мир вокруг не делится с тобой жизненной силой, а наоборот, вытягивает изнутри её остатки. Здесь, в шахте вентиляции, ощущение оказалось особенно сильным.

По крайней мере, воздух шёл снаружи. Слабый ветерок едва касался лица, пронося мимо россыпь ароматов осеннего леса. Мокрая листва, сырая земля, изредка яркое пятно хвойной смолы. Вкус леса, хоть и чужого, пока оставался нитью, державшей меня над черным омутом. Правда, нить становилась все тоньше, я почти слышала, как одно за другим лопаются тонкие волокна, но пока… пока она держалась. Оставалось лишь надеяться, что мы выберемся прежде, чем эта нить оборвётся окончательно. Хотя бы из вентиляции.

Но шахта все не заканчивалась, сделавшись втрое, нет, вчетверо больше, чем притворялась, когда мы опрометчиво сунулись в неё.

Я уже почти сдалась, когда после очередного рывка за ногу почувствовала знакомый запах. Отлично знакомый… скажи кто неделю назад, сколько радости мне принесет запах скипидара, я бы даже не рассмеялась. У людей для подобных случаев припасена поговорка «грешно смеяться надо больными людьми», Перворожденные выражаются более цветисто, но суть не меняется.