Книга Следователь по особо важным… телам 18+. Том 2, страница 124 – Игорь Некрасов

Молодец, — подумал я, и мысль эта была простой, без зависти, без снисхождения. — Если у них там всё настолько строго, а она всё равно пошла за знаниями — это много о чём говорит о том, какая она. Я вот привык, что если человек хочет учиться — он идёт и учится. Если хочет работать — работает. Если не хочет замуж — не выходит. А у неё всё было иначе. Каждый шаг — как преодоление. Каждое желание — как борьба.

Само собой, я не сказал этого вслух. Не потому, что не хотел, а потому, что не знал, как это будет звучать. «Молодец» — слишком просто и, наверное, слишком мелко для того, что она сделала.

Поэтому я просто сказал:

— Да уж. — я переключил передачу и добавил, чуть помедлив: — А у вас там есть работа какая-нибудь? Ну, где можно работать и ну заработать на что-то.

Наоми поправила волосы, и в её глазах мелькнула та самая задумчивость, которая появлялась, когда она подбирала слова.

— Ну, работа есть, да, — сказала она. — Но не так, как у вас.

— Это как? — спросил я, не отрывая взгляда от дороги.

Она помолчала пару секунд, собираясь с мыслями, и начала:

— У нас очень ценится скот. Коровка, козка. Мы их разводим, и у нас их очень много. Можем продавать потом это. — она чуть повела рукой в воздухе, будто перебирая варианты. — Ещё делаем украшения, как я уже говорить. Из глины, из масла и пасты, из кожи. Их тоже можно продавать. На рынке. И также… — она чуть улыбнулась и продолжила: — .. фоткаться с туристами можна. Станцевать для них. Спеть. Всё за деньги. А потом на эти деньги купить еда. Или что-то ещё.

Я слушал и понимал, что в её словах было что-то такое, от чего я невольно улыбался. И дело было не только в её акценте, который меня веселил, но также и в том, что мне было интересно её слушать.

Надо же, видимо, они вообще не развиты, раз это их основной источник заработка, — подумал я. — Это прям как в средние века.

Вслух я ничего не сказал. Просто слушал.

Наоми же продолжила говорить, и голос её стал чуть мягче, будто она вспоминала что-то своё:

— Но вообще… — она чуть помедлила, — в основном мы занимаемся детьми. Готовим. Доим коров. Убираем. А остальное… — она повела плечом, — … остальное обычно мужчины делают.

Я понимающе кивнул и решил, что это действительно совсем другая жизнь. Не похожая на нашу. И, может быть, именно поэтому мне и было так интересно её слушать.

Наоми в этот момент чуть приоткрыла окно — видимо, стало душно или просто захотелось свежего воздуха. В машину ворвался лёгкий вечерний ветер, и её волосы, выбившиеся из пучка, чуть шевельнулись.

— А почему… ваша сестра не последовала вашему примеру?

— Оу, она вообще не такая, — сказала она, и в голосе послышалась та самая лёгкая, почти незаметная усмешка, с которой говорят о близких, когда их любят, но не понимают. — Как у вас говорят… — она чуть запнулась, — … ей там всё хорошо. Она никогда не хотела уходить. Никогда не хотела учиться. Ей нравилось… — она повела рукой в воздухе, — … всё это. Наша жизнь и наши традиции. — она чуть задумалась, будто что-то вспоминая, а потом вдруг повысила голос и заявила, энергично жестикулируя рукой: — Кстати! Она же у меня недавно вышла замуж. Представляете?

Услышав последнее, я тихонько усмехнулся, не до конца понимая, что в этом такого особенного.