Книга Западная суть, Восточное начало, страница 112 – Алина Устинова

Он тяжело дышал и пару раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но в итоге так и не решился. Лицо у него стало красным от злости, превратив его в большой и недовольный помидор. Несколько раз он сокрушался сам про себя и грозил окружающим кулаком, произнося гневные звуки вместо слов. В конце концов, совладав с собой, он сел в кресло рядом с Анастасией и схватился за голову.

— Это подстава, вы же понимаете, – тихо произнёс Гена. – Суки, одни суки вокруг…

— Скорее всего, – успокаивающе сказала Анастасия.

— Но мы не можем пока что отметать версии, что кто-то из твоих там всё-таки был. Возможно, идейный. Возможно, перекупленный. Деньги, знаешь, часто достаточно серьёзный аргумент для предательства. Тебе бы проверить всех, – предложил Олег.

Левашин поднял на него глаза и угрожающе посмотрел. В воздухе повисло опасное, даже в некоторой степени преступное, молчание. Казалось, будто все четыре человека перестали дышать.

Подтвердись подозрения Олега, это бы определённо всё осложнило. Как доказать, что человек Левашина – действительно предатель, а не проводник воли Геннадия, «Хакуна Мататы» или Георгия Чернова? В чём они вообще все уверены? В чём она уверена? Удивительно, но Станислава не настолько доверяла владельцу сомнительного военизированного образования, чтобы со стопроцентной вероятностью исключить его подковёрные игры на данном направлении.

Через пару мгновений Геннадий резко вскочил с кресла и кинулся в сторону Олега. Станислава подумала, что тот хочет ударить главу разведки (и не она одна, так как Анастасия попыталась схватить Левашина за руки, бросившись вслед за своим соседом по сидячим местам), но одиозный российский бизнесмен сам остановился в паре миллиметров от лица её брата.

— Ты же знаешь, Олег, я предательств не прощаю. Если узнаю, что кто-то… Разговор у меня короткий, – его слова звучали грозно. По коже Станиславы пробежал холодок.

Предательство в «Хакуна Матате» действительно было сродни смертному греху. В прямом и переносном смысле. Левашин был сторонником самосуда, позволяя своим наёмникам разбираться с предателем самостоятельно. Каждый член его конторы знал, какой конец его ждёт в случае выбора неправильной стороны в какой бы то ни было истории. Станислава слышала о случае, когда один его бывший сотрудник скрывался почти десять лет, пока его не настигло возмездие. Причём каждый раз предатели молили о быстрой встрече с Богом. Но каждый раз им устраивали ад на земле.

Интересно, присутствовал ли Левашин лично при этих актах возмездия? Или всё решали его специалисты, которым он доверял? Как вообще обстояло у него с доверием? Не подозревал ли он всех и каждого в предательстве или каждый раз для него это оказывалось серьёзным ударом?

Станислава не была столь жестока, как Геннадий, и не одобряла его методов сведения счётов с предателями. Но она не могла не понимать его. Возможно, в его бизнесе это был единственный способ контроля ситуации. Но нужно ли ей привыкать к этому? Нужно ли ей внушать страх, чтобы никто даже не посмел думать о предательстве в её круге? Насколько все верны ей? Насколько все верны стране?

— Но кто мог так тебя подставить? – осторожно спросила Филин.

Левашин всё ещё буравил взглядом Олега, но вопрос Станиславы заставил его посмотреть на неё.