Книга Западная суть, Восточное начало, страница 122 – Алина Устинова

Станислава злилась. На брата за то, что выбирал не её. На страну, которая выбирала её. На себя, которая не понимала, закрытая дверь её клетки – лишь видимость или существует пространство для манёвров. На Георгия Чернова, которого бы очень позабавили её выпады и обвинения, а главное – попытка сопротивления. Он создал образ лидера, до которого было очень сложно дотянуться, которого, как она думала, все хотели видеть в ней. А она не желала быть ни его последовательницей, ни его наследницей. И им было легко восхищаться, когда он был далеко, но не когда стоял за её спиной.

Поэтому да, она понимала Олега: быть почитателем Чернова проще, чем конкурентом. Даже привычнее. И Филин завидовала брату, что тот может себе такое позволить, а ей надо мало того что завоевать сердце России, так ещё и обратить соперников в сторонников. При том что даже её брат не хотел им становиться.

— Станислава, – Олег рассмеялся. Так искренне, что ей захотелось провалиться под землю. – Ты не начнёшь чистки.

Она убрала руки за спину, сцепив пальцы в замок, взяла всю волю в кулак для выдавливания чего-то вроде злобной улыбки на своём лице и уверенного взгляда.

— Думаешь, мне не хватит духа посадить тебя?

— Меня? Это за что?

— За измену. Родине.

Олег закивал и опустил глаза. Глубоко вздохнул и вернулся в серьёзное состояние, вновь взглянув на собственную сестру, чьи метаморфозы начинали пугать его всё сильнее. Хотя и не были удивительны.

— Во-первых, Станислава, «сажает» в тюрьму у нас суд. А, во-вторых, наша с тобой основная проблема в том, что, если потребуется, то, скорее всего, ты посадишь себя, а не кого-то другого. И как бы нам со страной было проще, будь причина этого самопожертвования в твоей глупости, – достаточно спокойно сказал он и подошёл к ней ближе. – Понимаю, за последние две недели на тебя многое навалилось. Больше, чем… Знаешь, даже Чернов за столько лет не переживал покушения «в прямом эфире», не говоря уже, так сказать, о напарнике в этом деле. Я думаю, что пару дней тебе надо передохнуть, проветриться без отвлекающих факторов. Страна не развалится, я… мы подстрахуем. Сейчас Новый год, самое время. Подумай об этом.

Он положил руку ей на плечо, но она стряхнула её, что вызвало лишь понимание с его стороны. Олег пожал плечами и вышел из комнаты, оставив её одну. Предоставляя пространство.

Станиславе хотелось кричать от отчаяния и этой несправедливости, даже плакать, но она не собиралась этого делать. В конце концов, всё было ожидаемо. Предсказуемо. Ей было некого винить, кроме самой себя в завышенных ожиданиях от исхода данного разговора. Обида пройдёт, президентское кресло останется.

Её телефон, лежавший на журнальном столике, завибрировал. Личный. Обернулась, удивлённо уставившись на причину шума. Потом вспомнила, что так и не позвонила отцу. Но вместо него на экране высветился совсем другой абонент.

— Пол, – она сказала это даже несколько вопросительно, будто не до конца верив в его звонок.

— Станислава.

Он сразу замолчал, хотя она ждала продолжения. Будто сомневался в правильности этой беседы. Или в её существовании.

— Вы что-то хотели? – немного раздражённо спросила она.

— Вы не звонили, и я подумал…

— Я была занята.

— Неужели? – он взбодрился. Лёгкая усмешка и появление задора в голосе.