Книга Западная суть, Восточное начало, страница 125 – Алина Устинова

— Вы спасли мою жизнь.

— А вы – мою. Если я всё правильно понял.

Она сжала в руках телефон и закрыла глаза. Как у него всегда всё складно получается. Как легко поверить его спокойному и рассудительному тону, который будто гипнотизирует. Повышение самооценки через убеждение в героизме – так он решил с ней поиграть? Такую тактику выбрал? Но она ему… что?

— Это были мои люди. И всё лишь предположительно. Вы…

— Что конкретно вам снится? – он резко перевёл тему. Не дал ей даже привести аргументы в собственной растерянности и его бесконечной благодетели. Может, он и не играл?

— Не думаю, что…

— Я не столь жесток, чтобы использовать это против вас. Если дело в этом, – он даст сегодня договорить ей хотя бы одно предложение?

— Многие бы поспорили с этим утверждением.

— Их право. Не верите мне? – Пол Блэквелл, как понимала Станислава, часто задавал вопросы, на которые совсем не хотел слышать ответа.

— Не знаю. Вы бы поверили?

— Вам – да. Я не жесток…

— Вы уже говорили это, – настало её время перебивать.

— Я бы не навредил вам.

Она прекрасно понимала это. После произошедшего не посмела бы и думать иначе. Но проблема была в том, что ей не мог навредить именно Пол Блэквелл, но премьер-министр Канады – мог. И Станислава не понимала, где проходила в голове у него и у неё эта тонкая грань между двумя этими личностями.

— Вред – понятие растяжимое.

— Я не хочу, чтобы вы ждали подвоха от меня, потому что…

— Мне снитесь вы, – резко вставила она желанно-нежеланный ответ в их разговор. Он тут же замолчал и, похоже, перестал дышать. Она ввела его в ступор или просто в курс дела? – Что вы в итоге стреляете в меня, и я умираю. А вы смеётесь.

— Вот как, – спустя несколько мгновений бесконечного молчания тихо сказал он.

Станислава ждала большего, чем это. Она страстно желала услышать нечто ещё, ведь он так упорно пытался достать из неё суть её кошмаров, а теперь ограничивался какого-то рода наречиями. А что он хотел услышать? Что ей снится Геннадий Левашин или Кайл Левенфорд, которого она никогда не видела? А, может, она видит Оливера Уотерса, который добавляет пятьдесят первый нож в её тело, направляя его прямо в грудь, потому что он не скрывает себя и своей цели. И она превращается в американский флаг, порезанный ещё на тринадцать полос.

— Вам нечего сказать, – она не спрашивала, но будто просила его ответить.

— У меня в голове много слов. Но нам с вами они не помогут, – тут же парировал он.

— Помогут?

— Я слышу вас лучше, чем вам кажется.

— Нам?

— Вы говорили, что уничтожение – это не вопрос желания. Но я с вами не согласен, – он проигнорировал её второй вопрос и свой просчёт. Что же происходило у него в голове – хотела бы она знать.

— Тогда вам стоит бояться своих желаний, господин Блэквелл. Ведь вам будет некого винить, кроме себя.

— Я никогда не страдал от чувства вины.

— Вам повезло.

Они проговорили ещё около часа. Он рассказал ей несколько историй из его бытности министра иностранных дел, а она ему пару забавных случаев, произошедших с ней во время руководства Тюменской областью. Всё было вполне невинно, можно сказать, что забавно и даже поучительно. Как разговор двух старых друзей, которые вспоминают давние времена. Ничего предосудительного, а главное – им обоим нравилась та лёгкость, с которой лилась беседа. Блэквелл перестал тщательно подбирать слова и думать о последствиях каждого сказанного оборота, а Филин уже не пыталась скрыть свои мысли, дабы не быть неправильно понятой.