Книга Западная суть, Восточное начало, страница 127 – Алина Устинова

Его никогда ещё не выводило из колеи прикосновение к русскому гостеприимству. Он вообще до конца не понимал, что делал здесь. Посещение было не обязательным, но его же пригласили. Она его пригласила. Для этого вечера он даже приехал на день раньше положенного. И обрадовался, что был такой не один. Они все сделали так же: представители Макамбо, «Всерадетеля», ООН, Африканского союза, всех приграничных государств и даже президент Руанды, которому было неловко быть приглашённым из-за трагических событий трёхмесячной давности. Пол Блэквелл старался затеряться среди них, чтобы очевидное не стало видимым.

Это был явный социальный эксперимент – их поместили внутрь иностранных лидеров-гостей другого мероприятия с вкраплениями главных лиц российского процесса принятия решений, предоставив при этом отдельное помещение. При желании с гостями форума можно было встретиться лишь на входе по нелепой случайности, но все выбрали быть только в этом зале, потому что знали – она выйдет именно сюда.

Не было ни журналистов, ни зевак – в соседнем помещении столов двенадцать от силы, небольших, круглых, но донельзя заполненных парламентариями, министрами и, конечно, лидерами наций. Создать правильную рассадку в этой обители власти было сродни проходу по минному полю. Представителей «Всерадетеля» и Макамбо рассадили по разным концам зала, чтобы, наверное, гражданская война не началась прямо в Сочи. А служащих Африканского союза и ООН отправили за отдельный стол международных организаций, где в круговорот бесед об особом юридическом статусе оказались заключены ещё и структуры БРИКС. Полу Блэквеллу как одному из самых высокостатусных досталось место за главным столом этого вечера – со Станиславой Филин. Там же расположился президент Руанды, единственная цель присутствия которого была, наверное, развеять мифы об обидах и обвинениях. И ещё четыре главы государства – по одному от Африки, Юго-Восточной Азии, Южной Америки и арабского мира. На этом собрании чествования Глобального Юга он – практически единственный представитель Севера, если не считать Станиславу, – чувствовал себя не в своей тарелке и части света.

Никто из гостей не сидел, блуждая между столами-гвоздиками по задней части зала, будто ища повод для беседы и ожидая, когда их, наконец, пригласят внутрь соседней комнаты непосредственно на торжественный ужин. Пол Блэквелл стоял, прислонившись к оконной раме, которая впивалась прямо в пол, и смотрел, как волны разбиваются о скалы. Сегодня Чёрное море не грешило спокойствием, впрочем, как и он сам. Желания проявлять обаяние совершенно не было – это понимал даже Лерой Макферсон, решивший не докучать ему. Вместо этого он выбрал в качестве жертвы одного из представителей Латинской Америки, с которым делился последними наблюдениями.

Как же сны бывают обманчивы. Она видит его в кошмарах, а он… Неважно. Или важно, ведь Станислава стала сниться ему достаточно часто. В совершенно иных декорациях, нежели в её психологическом триллере. Как прозаично. Он не на это рассчитывал. Он совсем не этого хотел. Великое бессознательное. Страх перевешивал всё остальное. Она ждала от него подвоха, угрозы, покушения, смерти. Он ждал от неё чуда. Он ждал от неё…

Пир во время чумы. Чума во время пира. Бытие утаскивало его в грёзы и… Он не понимал. Вообще много чего в жизни он не понимал, но её – особенно. Образ затмевал реальность, и становилось совершенно неочевидно, что он придумал лично сам. Как просто отказываться от настоящих фактов, когда у тебя есть собственные. И они лучше.