Книга Западная суть, Восточное начало, страница 139 – Алина Устинова

Они слишком долго с опаской смотрели друг другу в глаза, ожидая непонятно чего. Станислава испугалась, что он вот-вот увидит всю правду, и поэтому прервала этот опасный зрительный контакт, отвернувшись.

— Станислава, – в его голосе было что-то не так. Он звучал совершенно по-другому, и она не хотела поворачивать голову обратно, чтобы узнать причину. – Почему вы так жестоки?

— Я? Жестока? – она резко посмотрела на него. Из-за удивления и абсурдности вопроса.

— Да. По крайней мере, по отношению ко мне.

— И в чём же выражается моя жестокость?

— Вы разрушаете мою репутацию. Она падает всё ниже и ниже с каждой минутой, проведённой в вашей компании, за переговорами с вами. С глазу на глаз. Надо мной уже насмехаются, зачем мне ездить к вам, если нам с вами не удаётся ни о чём договориться?

— Ну, и зачем вы тогда приезжаете?

Он на минуту замолчал. Заглянул ей в глаза, чтобы убедиться, что она действительно не понимает его. По крайней мере, в данный момент.

— Наверное, чтобы усложнить себе жизнь, – это он сказал уже на русском. Она с улыбкой посмотрела на него.

— Я думала, вы не знаете русский.

— Я и не знал. До того, как встретил вас.

Станиславе хватило минуты, чтобы выстроить логическую цепочку. Её чувства метались от смущения до прельщенья, от страха до облегчения, но на лице, на её лице было будто удивление. Точнее, растерянность. Казалось, понимание действительности давно постигло её: сложно было не замечать очевидное, особенно – сегодня, но слова Пола Блэквелла стали холодным душем. Фантазия может и разыграться, может оставить приятное послевкусие и чуть-чуть потрепать нервы. Реальность может погубить.

Она собрала всю свою волю в кулак и безмолвно встала. Медлила и ещё раз посмотрела на Пола. Казалось, будто она хочет что-то сказать, но не понимает, что именно. Вместо этого Филин направилась к выходу.

— Станислава! – он окликнул её практически у двери. Уже снова на английском. Она обернулась. – Вы же не посчитали это неуместным?

— Нет, что вы. Я даже польщена.

— Тогда почему вы уходите? – он встал.

— Чтобы избежать… Потому что я знаю, что вы скажете дальше. Я догадываюсь. И тогда ваши слова посчитаю неуместными не я, а другие люди. Даже опасными для существующего миропорядка, а это уже гораздо хуже, нежели моя личная оценка ваших слов.

— Я понимаю.

На какое-то время в воздухе повисло молчание. Они стояли друг против друга в абсолютном недоумении, что именно следует друг другу сказать. Тогда Пол решил вставить дополнение к своим словам. Совершенно, кстати, неуместное в их ситуации:

— Я просто не знаю, что с этим делать.

Станислава смотрела на него, боясь лишний раз моргнуть. Всё её тело сжалось в напряжении, она не могла пошевелиться, так как не хотела выдавать своё состояние, хотя и была уверена, что Пол всё заметил. С одной стороны, его слова в некотором роде разозлили её. Пол как будто пытался манипулировать ей, застать врасплох, вывести из колеи. Была ли это его тактика? Хотел ли он таким образом получить её расположение? Ещё большее расположение? С кем он согласовывает свои действия и согласовывает ли с кем-либо? С другой стороны, его признание глубоко тронуло её, но безэмоциональность Пола немного пугала, обескураживала, ведь он вроде как фактически объяснялся в чувствах. Как можно этому поверить при такой сдержанности, при такой холодности? Может, это лишь обманка? А, может, это правда, и он держится из последних сил, чтобы не выдать глубинные переживания, признать фактическую капитуляцию перед ней, и поэтому так себя ведёт.